шипорылых.
Передовой дозор мы пропустили немного вперед, оставляя их на совести снайпера. Дождались пока основная группа окажется в максимально удобном для нас месте, а затем открыли огонь. И псионик у этих уродов таки нашёлся! Он поднял щит и группа ломанулась в развалины из под огня. Тут нам повезло, шли они кучно, чтобы мой коллега не растягивал щит, ослабляя его прочность и оказались достаточно близко к одному из наших сюрпризов. Рванул он знатно. Псионик похоже всё таки почувствовал опасность в последний момент и сосредоточил щит на себе любимом. Предсказуемо товарищи его козлом назвать не успели, взрыв и наши выстрелы времени на это не оставили. А вот мой коллега выжил и нырнул в укрытие.
Времени на то, чтобы прийти в себя ему решил не давать. А то выберет удачную позицию и выкуривай его потом. Я спрыгнул с третьего этажа, не желая терять секунды. Приводы экзоскетела протестующе взвыли от предельной нагрузки. Но работать на износ им пришлось и дальше, потому что я понёсся вперёд не жалея сил. Сто метров для тренированного человека дистанция очень короткая, для псионика в броне тем более. Не прошло и десяти секунд, как я оказался в развалинах.
Враг нашелся почти сразу и едва не сделал в моей тушке несколько лишних дырок, пришлось падать на землю, пропуская выстрелы над собой. Своей очередью из положения лёжа я в противника попал, но он не впечатлился, щит поглотил выстрелы. А мне пришлось резко перекатываться, чтобы выжить. В то место, где я только что был ударили сгустки энергии. Я вскочил на ноги и поступил не слишком по умному. Вообще говорят, что для вступления в ближний бой десантник должен сначала потерять всё своё оружие, а потом встретить такого же раздолбая. Но именно ближний бой я противнику и навязал, пользуясь тем, что между нами была всего пара шагов, а враг сосредоточил щит совсем уж близко к своему телу, выставив ствол оружия за его пределы. За этот самый ствол я и схватил и дернул что было сил. Шипорылый от такого манёвра удивился настолько, что не удержал винтовку и она оказалась в моих руках, а сам глуф сделал непроизвольный шаг вперёд. Я же не рассуждал, а воспользовался тем, что приклад винтовки всё ещё был с внутренней стороны щита и вдарил им в лоб врагу. Сознание он не потерял, но от силы удара упал. Я же развернул винтовку и нажал на курок. Без всякого результата, млять! На инструктаже говорили, что у врагов исчезающе редко бывают винтовки с системами верификации. И конечно же исчезающе редкая пушка должна была оказаться у псионика — диверсанта. Мне стоило догадаться! Но задним умом все крепки.
Враг же, пока я жевал сопли и мысленно матерился, начал садиться и доставать из кобуры пистолет. По прежнему не желая проверять, на что способно оружие чужого псионика против моего щита, я сорвал с пояса гранату, кинул её к врагу, а сам рыбкой нырнул за ближайший обломок бетона, бросив там наконец бесполезную винтовку. Когда наследница «лимонки» рванула, я выглянул из-за укрытия, уже зная, что увижу.
Шипорылый псионик умер, его смерть я почувствовал. Видимо удар по голове в шлеме сбил ему концентрацию, щит не защитил, да и на самом псионике видимо что-то сдетанировало. Передо мной был труп без но и части живота. Ну и земля ему стекловатой. Я поморщился. Меня бетон спас, но не смотря уже на мой навороченный шлем уши всё таки заложило, приятного в этом было мало. Но зато я жив. Жив! Меня аж пробрало на нервный смех. Ушки, млять, болят! Сам бы мог так же по кускам тут валяться, по краю прошёл.
Я ещё раз ухмыльнулся и связался с подчинёнными. Пока мы работали с основной группой, снайпер благополучно решил вопрос с передовым дозором. Тыловое охранение поняло, что их товарищи попали в беду и попытались прийти на помощь, но не преуспели. В этот раз остаться без пленных было всё таки жаль, диверсанты могли бы быть ценными источниками информации. Но не повезло, бывает. Я повесил трофейную винтовку на труп, схватил ладонь мертвеца и потащил его из развалин, к дороге. Может хоть оружие с остатками брони псионика окажутся полезными нашим яйцеголовым? Заодно связался с Егоровым:
— Лёд — 7, это единичка. Дело сделано. Как слышишь?
— Слышу хорошо. Потери?
— Обошлось. Есть интересный трофей, надо бы забрать.
— Понял — ответил Егоров, а через минуту связался со мной снова — Единичка, это лёд — 7. Жди коробочку, будет через пятнадцать минут.
— Понял — ответил я, затаскивая труп в дом.
В означенное время прибыл бтр, куда мы сгрузили добычу, одновременно нарисовались и и'ситы, которые преследовали диверсантов, но немного отстали. Зрелище трупа без задницы оказалось для них не очень аппетитным, но командир союзников подошёл по ближе и представившись поинтересовался:
— Много он ваших успел убить?
— Ни одного — пожал я плечами — Повезло.
— Это не везение — медленно проговорил и'сит — Это что-то запредельное. Псионики глуфов очень опасны.
— Ну парень был крепкий, но прям очень… Не сказал бы. Но против таких надо что-то противотанковое иметь, уж больно у него щит был крепкий.
— Так чем вы его? Гранатами?
— Гранатой. Правда перед этим в лоб пришлось дать, чтоб не убежал — хмыкнул я.
— Вы не перестаёте удивлять — ответил на это змееподобный ксенос и отправился к своим. Чего он подходил, я так и не понял. Посочувствовать потерям хотел?
Для меня же в тот день война не продолжилась, вызвали в штаб. Пришлось писать отчёт по итогам моего первого столкновения с псиоником противника. За на следующий началась мясорубка. Шипорылые бросили в бой свежие силы и мы были вынуждены перейти от наступления к обороне. Бодания за город длилось в итоге почти месяц. Но победа осталась за союзом и'ситов и людей. К моему удивлению в конце шипорылые в точности выполнили все требования по сдаче в плен, что стало причиной для множества не хитрых солдатских шуточек.
Нам же перепало радостей за диверсантов, трофеи и прочие успехи. Егоров обзавёлся медалью за отвагу, многие солдаты и сержанты тоже получили награды. Мне пришлось довольствоваться благодарностями. Хорошо
