Капитолина Андреевна цепко следила за последней претенденткой на роль жены сына. Девушка пока была молчалива, что вполне можно списать на скромность. Это хорошо. Явных физических недостатков нет, симпатичная. Цвет волос, конечно, оставляет желать лучшего, но этот минус можно исправить.
– А вы были замужем? – поинтересовалась Капитолина Андреевна, накладывая на тарелку грибочки с луком.
– Нет, – соврала Леська и, еле сдерживая улыбку, посмотрела на Кочкина. Уголки губ его дрогнули и тоже поползли вверх.
Леська почувствовала, как по телу ее разливается смесь счастья и детского задора. Она будто разложила перед собой незнакомую игру и теперь, кидая кубики, просто наблюдала, куда же судьба приведет ее фишку. Капитолина Андреевна задавала вопросы, Леська отвечала. Врала она или говорила правду, не имело значения – Кочкина-то все равно не обманешь, все равно не проведешь.
– А Максим у нас следователь, – важно выдала Капитолина Андреевна. Этот козырь она всегда доставала с гордостью.
– Маньяков наверняка ловите, Максим Григорьевич? – спросила Леська.
– Ловлю, – кивнул он. – Вот сегодня как раз одного поймал, он женщин душил.
– Спасибо вам.
– За что же?..
– За то, что поймали.
Капитолина Андреевна недоуменно дернула плечом. Творится что-то непонятное: невозможно определить, нравится девушка Максимушке или нет.
– Оставлю вас ненадолго, – сказала она, – пойду навещу одноклассницу. Давненько я с Ниной не виделась.
Уходить очень не хотелось, но, может быть, когда она вернется, ситуация наконец-то прояснится – Максим определится. Да и надо поговорить с Ниной, может, та сообщит что-нибудь интересное об этой Олесе.
Когда дверь хлопнула, Кочкин отодвинул тарелку и пересел к Лесе на мягкий диванчик кухонного уголка. Некоторое время они молчали, потом одновременно вздохнули, посмотрели друг на друга и захохотали.
– Такого не бывает, такого просто не бывает… – хихикала Леська.
– Я захожу, а тут вы, я чуть не упал… – вторил Максим Григорьевич.
Они успокоились так же резко, как и начали смеяться. Часы на стене тикали, подталкивая их друг к другу, но смущение, робость и дурацкая гордость заставляли сидеть на месте.
– А я ведь расстроился, когда сегодня уходил от вас, – наконец-то сказал Максим Григорьевич, – думал, уж не увидимся.
– И мне было грустно, – призналась Леська.
Сейчас она сама не узнавала себя: слишком тихая, слишком покладистая.
– Чья это квартира?
– Никина.
– Уютно. А вареники откуда?
– Мама Ники приготовила, – ответила Леська.
– Вкусные.
– А вы почему спросили? Думаете, у меня руки не оттуда растут? Вареники наляпать не сумею?
– Нет, отчего же…
На Леську вдруг неожиданно навалился стыд, а воспаленная гордость зашевелилась внутри толстым червяком. Теперь Кочкин будет думать, что она законченная неудачница, встречается с мужчинами чуть ли не по объявлениям. Ах, я никому не нужная, обратите на меня внимание! Как же глупо-то все вышло! Конечно, он тоже хорош, явно мамаша крутит и вертит им, как хочет, но от этого почему-то еще хуже… Какого же он теперь о ней мнения… Считает, что она даже вареники не умеет лепить… Да, не умеет, и что такого… В голове у Леськи началась настоящая путаница, в душе, впрочем, тоже. Ей жутко не хотелось выглядеть перед Максимом Григорьевичем глупо и жалко, а сейчас она себя чувствовала именно так. Хорошее настроение испарилось, и на его место в качестве самозащиты пришли раздражение и злость.
– Может быть, вам и мой пирог не понравился? – спросила Леська, отодвигаясь.
– Вишневый? – щеку дернуло только от одного воспоминания о «Костлявом саде».
– Да! Уверена, что не понравился!
– Вкусный, – выдавил из себя Максим Григорьевич, чувствуя, что настроение у «невесты» изменилось не в лучшую сторону.
– Все вы врете и меня, я уверена, считаете дурочкой. – Леське стало до ужаса обидно. Сформулировать в голове причину этого она не могла, только почувствовала, что ненавидит свои волосы, выкрашенные в непонятный цвет, ненавидит Капитолину Андреевну, которая может вернуться с минуты на минуту, и вообще – все плохо, все вкривь и вкось!
– Нет, я так не считаю, возможно, ты легкомысленна в некоторых вопросах… – от растерянности выдал Кочкин.
– Что?! А вы… А вы… Ходите по квартирам с мамочкой и подыскиваете себе женушку, как… как… Тюфяк!
Максим Григорьевич, тоже борющийся с неловкостью, был в еще худшем положение, чем Олеся, – пришел на свидание с матерью! Он пересел на прежнее место, сунул в рот вареник, проглотил его почти не жуя и победно сказал:
– Да, пирог «Вишневый сад» не удался!
– Я так и знала! – взвилась Леська. – Я, значит, у плиты стояла как дура, старалась, а вы его в помойку!
– Да мне после него пришлось зуб лечить, думал, вообще придется со вставной челюстью ходить!
– Нытик! Зубик у бедненького заболел! Кому рассказать – следователь, ищущий маньяков, испугался вишневой косточки!
Максим Григорьевич от злости набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:
– Я отказываюсь на тебе жениться!
– А я за вас и не пошла бы! – полетело в ответ.
Когда Капитолина Андреевна вернулась, она застала «молодых» в крайне плачевном состоянии. Они сидели на разных концах стола, демонстративно поджав губы. Атмосфера в комнате была накалена до такой степени, что казалось, сейчас с потолка посыплются молнии и раздастся гром. Ситуация ей не понравилась, Капитолина Андреевна уже видела себя в кругу подружек, исполняющих по совместительству нелегкую работу свекровей.
– Как у вас дела? – нарочно игриво спросила она.
– Замечательно, – ехидно ответила Леська. – Кстати, я уже была два раза замужем, и мне там не понравилось!
* * *
Перед Никой галантно открылась дверь, и она выскользнула из машины. Встретилась взглядом с Игорем, на секунду смутилась и улыбнулась. Ветерок прошелся по черным волосам, уложенным волной и, скользнув вниз, заиграл разноцветными тесемками, которыми щедро была отделана короткая курточка.
– Ты чудесно выглядишь, – сказал Игорь, беря девушку за руку. Она смутилась еще больше и торопливо потянула его к кофейне.
Деревянные столики стояли вдоль окон, играла ритмичная музыка, а в светящейся витрине плавали в розовых лучах аппетитные пирожные и торты. Ника вспомнила Леську и покачала головой – если смотрины окажутся неудачными, то подруга устроит ей грандиозный скандал, после которого наверняка будут жертвы и разрушения.
– Ты что улыбаешься? – спросил Игорь.
– Просто так, – ответила Ника. Взяла меню и задержала взгляд на фотографии с карамельным десертом. – Просто так.
Ничего, покричит Леська, покричит и успокоится, в любом случае это пойдет ей на пользу – сколько можно думать о маньяках, хватит уже! А все же интересно, как она там и что за мужчина подвернулся под ее горячую руку?
– Ты опять улыбаешься, – усмехнулся Игорь и кивнул официантке, стоящей у барной стойки, та подошла и приняла заказ.
Ника от этого свидания ждала поцелуя, очень хотелось уже перейти на следующий этап отношений.
– Хорошо, что маньяка поймали, – сказала она, – вас теперь, наверное, наградят?
– Благодарность и премия обеспечены, – бодро ответил Игорь. – Хорошо, что Олеся увидела тогда туфли, а то бы еще сто лет голову ломали, какая между убитыми женщинами связь. На обуви-то фирменных знаков нет, обратить на это внимание было трудно. Хотя, с другой стороны, мы лопухнулись, конечно, заметить, что у жертв обувь новая, могли бы.
– Ну ничего, – утешила Ника, – со следующим маньяком вы так не промахнетесь. Опыт – дело наживное.
До чего же приятно сидеть с ним рядом, смотреть на него, слушать… Ника, осмелев, протянула руку и коснулась кончиками пальцев его руки. Игорь посмотрел ей в глаза и улыбнулся – глаза заискрились, точно блики воды задрожали от ласкового теплого ветерка. Ника уже давно не чувствовала себя так уверенно, давно не задумывалась о серьезных отношениях и давно не надеялась на нечто большее, чем короткая интрижка. Они так мало знакомы, но сердце подсказывает: это он, тот самый, которого ты искала! Было жаль, что в кофейне не танцуют, не было места, да и музыка звучала неподходящая, а то бы она обязательно осмелела еще больше и пригласила Игоря, хотя, может, он бы и сам поторопился это сделать.
Проводив Нику до подъезда, Игорь попрощался и пошел к машине, но потом остановился, побежал обратно, притянул ее к себе и шепнул:
– Рядом с тобой я превращаюсь в робкого дурака.
