хочу по ней получить? – выпалила как на духу.
Это всё подсознание выдаёт. Я и подумать не успеваю. Мысль пошла, рот закрыть не успела.
– Хочешь – получишь. Для этого не обязательно пренебрегать здоровьем.
У меня после этих слов мурашки по телу пробежали. До сих пор в памяти наша вчерашняя близость.
Внизу живота по-прежнему ноет и тянет. Так же, как и внутренняя сторона бёдер. Мышцы с непривычки дают о себе знать. При каждом шаге отдаёт и откидывает мыслями во вчерашний вечер.
Кирилл, наблюдая за мной, только усмехнулся. Будто мысли мои прочитал. Или у меня на лице всё написано? Вполне вероятно.
Дождался, пока я усядусь, закрыл дверь и, обойдя машину, сел за руль.
Вёл машину, как всегда, уверенно и с непроницаемой маской на лице.
Мне раньше казалось, что это на меня реакция такая. А сейчас понимаю, что сам по себе он такой вот. Эмоции на тысячу замков замурованы. Он их проявлять будто не умеет. В себе держит.
Он заботлив, внимателен. Просто делает всё это не так, как все. Сдержанно, сухо, но не менее значимо.
Единственные моменты, в которые получается заглянуть глубже, как бы банально это ни звучало, во время секса.
Он в процессе будто раскрывается. Отдаётся по максимуму.
Не держит в себе то, что чувствует. Всё показывает и даёт ощутить. И физически, и морально. И взгляд меняется, и эмоции все на лице открыты. Да вообще меняется. Будто совсем другой Кирилл.
Но прекрасно понимаю, что нравятся мне оба варианта. И Кирилл сдержанный, и тот, что обнажает передо мной свои яркие эмоции. Выбрать нереально. Притягательная совокупность крайностей.
Когда подъехали к катку на центральной площади в парке, была готова выпрыгнуть на ходу. Из последних сил держалась, пока он парковался.
Перед тем как выйти, надела шапку и застегнула молнию на куртке по самое горло. Прав он. Пренебрегать здоровьем нельзя. И так достаточно сопливилась. Учёбы пропустила много, теперь навёрстывать и навёрстывать.
– Пойдём, арендуем тебе коньки, – взяв меня за руку, пошёл в сторону катка, когда мы оказались на улице.
Неожиданное проявление с его стороны. Не думала, что будет ходить со мной, держа за руку. А он уверенно сжал мою ладонь своей, будто так и должно быть. Приятно? Однозначно да. Неожиданно просто.
Я сама по себе очень тактильный человек. Люблю обниматься, прижиматься, за руки держаться. Это всё про меня. А с ним порой не знаю, как себя вести. Теряюсь ещё немного.
Кажется порой, что посмотрит на меня как на дурочку, если буду на нём виснуть. Но благо он сам способен к первым шагам. Это я трусиха. Он-то совсем не такой. Несмотря на внешность, очень уверенный.
А внешность? Сейчас он мне и не кажется каким-то не таким. Более того, его черты лица стали казаться мне привлекательными.
Взгляд, который раньше ощущался как холодный, теперь обжигает почти физически. Непропорциональный рот? Глупости. А как он целует? Ноги подкашиваются, и бабочки в животе не то что щекочут, а распаляют. Уши? Уши как уши. И нос обычный. Мужской.
Сейчас даже чудно, что считала его страшным. Не страшный он. Всё гармонично. Мужественно. Про характер вообще молчу. Там такой стержень, что не согнуть. Только восхищаться остаётся.
Вообще, стала залипать на нём. Могу подолгу разглядывать его, когда он чем-то занят. Понимаю, что мне нравится то, что я вижу.
Вот и сейчас он ведёт меня вперёд, держа за руку, а я то и дело кошусь на его профиль. Становлюсь зависимой. И совершенно не против.
Он надёжный. Ответственный. Полная противоположность Андрея. От воспитаний о котором до сих пор мурашки по телу. Да я уверена, Кирилл скорее себе сам руку отрежет, чем меня обидит физически. С ним мне спокойно и защищённо.
– У тебя какой размер? Тридцать шестой? – спросил, когда мы подошли к окошку аренды коньков.
– Да, – вот это у него глазомер, однако. – А у тебя?
– Сорок пятый, – ответил ровно, а я выпучила глаза, мысленно проведя аналогию между размером ноги и мужским достоинством.
Господи, куда меня понесло? Кажется, покраснела даже.
Кирилл посмотрел на меня с прищуром и едва заметно улыбнулся. Блин.
– Дайте, пожалуйста, коньки женские тридцать шестого размера, – переключив внимание, обратился к женщине.
– И одни мужские, сорок пятого, – выкрикнула негромко у него из-за плеча.
Повисло гробовое молчание. Женщина пошла за коньками, а Кирилл обернулся и склонил голову набок.
Смотрел на меня так, что не знала, чего хочу больше: спрятаться или рассмеяться. Похоже, я откровенно нарываюсь на порку. Ну, чему быть, того не миновать.
Мы уже минут пять стояли у бортика, не сделав ни шагу по скользкому и гладкому льду. Мне не терпелось прокатиться, а Кирилл явно не торопился. А без него я не хочу.
– Скажи честно, ты надо мной посмеяться решила? – Кирилл так забавно ворчал. Вроде в привычной сдержанной манере, но всё же немного будто волнуясь. Непривычно видеть его таким.
– Нет. Просто хочу провести этот день полноценно вместе. Ну что это за отдых такой? Я на льду, а ты у бортика. Просто стоишь и смотришь. Это не серьёзно.
Я ещё дома загорелась идеей вытащить его на лёд. Не знаю, хотелось мне вместе с ним. И хоть ты тресни! Не так по отдельности, если я катаюсь, а он смотрит. А именно вместе.
– Поверь, просто стоять и смотреть у меня получилось бы куда лучше, чем вот это, – кивнул на свои ноги, обутые в коньки.
– Да брось ты! Все сначала учатся. Будет весело. Ну, расслабься ты! – потрясла его за руку, а он второй только крепче взялся за бортик. Ещё и глянул на меня так, что кожу опалило.
– Если я расслаблюсь, то расползусь по льду, – заключил уверенно.
До этого мы ещё минут пятнадцать препирались. Я уговаривала его надеть коньки, а он категорически отказывался. Был просто непреклонен. Наотрез. «Нет» и всё.
Но стоило мне встать на цыпочки, обнять его за шею и потянуться к губам, он оттаял. Поцеловал, конечно же. Невесомо почти. Отрывисто. Но на моё последнее «ну пожалуйста!» сдался.
Вздохнул громко и потянулся к конькам. Сказал только, что будет крайне нелепо тут выглядеть, и начал разуваться.
Он действительно выглядел тут немного выделяясь. Все в спортивном, цветастом. А он, как всегда, облачён во всё чёрное, да ещё и в классических брюках, рубашке и пальто. Которые чертовски ему шли.
– Ну, давай попробуем. Держись за бортик. И помни: не коньки управляют тобой, а ты ими, – заключила глубокомысленно.
Кирилл посмотрел на меня,
