Он сделал паузу и взял из табакерки еще щепотку с таким же хладнокровием, как если бы он сидел на заседании совета.
— Скажи им, — прислушайтесь к моим словам и вы, молодые воины, — что зулусы имеют теперь вождя вождей — даже более великого, чем сам Зулу (небо), из чресел которого произошли все мы и чье имя носим. Скажи им, что я был слеп, не заметив этого давно, и что я заслуживаю свою участь, встав на пути Могучего Слона, который растопчет ныне меня, но не тронет мой крааль. Скажи им, что я умираю с радостью, ибо Могучий Слон вытопчет всегдашних врагов наших — бутелези, которые так часто подвергали нас величайшим унижениям, проглотит все окружающие племена и сделает зулусов великим народом. А напоследок скажи им, чтобы они сражались за нового вождя, не жалея жизни. Это мое желание и мой приказ. Так говорит Мудли, сын Нквело, который станет ныне есть землю. А теперь, старейшина, делай свое дело.
Наступило напряженное молчание. Все присутствующие любили старика и глубоко уважали его, но понимали, что, поставив не на того быка, он совершил величайшую ошибку, на какую способен нгуни, и этим погубил себя.
Старейшина приблизился к нему с копьем в руке. Мудли смотрел вперед, словно не замечая его. В мгновение ока копье поднялось и наискось ударило осужденного под левый сосок, пройдя затем горизонтально сквозь грудь.
Палачи и воины хранили молчание. Его нарушил командир взвода, воскликнувший: «Хау! Индода!» («Настоящий мужчина!»)
Глава 7
Организация войска, воздаяние. Наказание Э-Лангени и аннексия их территории
Чака жил теперь в Булавайо. В возвышенной части крааля он обнес оградой хижин двадцать. Это была его личная резиденция и зародыш Ум-Длункулу — сераля для его женщин или «сестер», как он называл их. Пока что он жил там со своей матерью, сестрой, Пампатой и слугами. Большую часть остальных восьмидесяти хижин крааля занимали молодые воины полка Фасимба, которому впоследствии суждено было стать знаменитой лейб-гвардией Чаки.
Чака был неутомим в стараниях превратить свое маленькое войско в серьезную боевую силу. Почти ежедневно он посещал один из двух других своих военных краалей. Горе нарушителям его воли! Королевство Чаки было так мало — территория его составляла едва десять миль на десять — что, находясь в центре, он за какой-нибудь час мог достигнуть любой его границы.
Чтобы представить себе задачи, стоявшие перед Чакой и его «армией», или, вернее, унаследованным им сбродом численностью пятьсот человек, следует забежать вперед. Для завоевания страны зулусов шестьдесят три года спустя — в 1879 году — понадобилась целая британская армия в составе двадцати тысяч имперских пехотинцев и кавалеристов, вооруженных винтовками, заряжающимися с казенной части, а также нескольких артиллерийских и ракетных батарей, отрядов колониальной конницы и многотысячного ополчения туземцев Натала (многие ополченцы также имели винтовки). Для питания этих войск потребовалось более тысячи запряженных быками фургонов грузоподъемностью три тонны каждый. Британской армии не пришлось искать зулусов, ибо они всегда атаковали первыми. Несмотря на это, кампания затянулась на целых шесть месяцев из-за тяжелых поражений, нанесенных британским силам на первом этапе войны.
Сопротивление англичанам оказали нация и армия, созданные Чакой.
Однако, прежде чем Чаке удалось сковать различные племена в однородную зулусскую нацию, ему пришлось сражаться с воинственными ревнителями старины, располагая для этого всего лишь пятьюстами необученных воинов с легкими метательными копьями. Маленькое королевство его со всех сторон окружали неизмеримо более сильные племена и конфедерации, которые в результате войн, происходивших при Дингисвайо, значительно улучшили свою военную организацию и стали сражаться куда более ожесточенно, чем прежде. К тому же если британская армия завоевала только область нынешнего Зулуленда (около десяти тысяч квадратных миль), то Чака полностью подчинил своей власти территорию в десять раз большую, а «тень» его распростерлась над обширной страной, которая могла вместить двенадцать таких территорий или сто двадцать современных Зулулендов. Между тем владения, унаследованные Чакой, составляли всего один процент одного Зулуленда (около ста квадратных миль).
Гениальность Чаки сказывалась прежде всего в пристальном внимании к мелочам и в его трудолюбии. При малейшей возможности он во все вникал лично. Перед каждым решающим сражением сам занимался рекогносцировкой местности и расположения сил противника. Все поступавшие донесения он проверял, сопоставляя с другими сведениями. Он твердо верил в истинность изречения: «От хозяйского глаза и бык добреет».
Через два месяца после «вступления на трон» Чака объявил сбор всех полков для проведения маневров. Общая численность его сил по-прежнему составляла около пятисот человек. Он разъяснил им преимущества короткого массивного ассегая для нанесения ударов перед метательным копьем и тут же продемонстрировал боевые приемы.
После этого новое оружие ик’ва поступило на вооружение полка Фасимба и следующего за ним по возрасту полка У-Дламбедлу. Кузнецы еще не успели выковать столько ик’ва, сколько требовалось на всю армию, и переделывали метательные копья. Как и предполагал Чака, молодые воины полка Фасимба с энтузиазмом приняли новое оружие. Вскоре их примеру последовали воины старших возрастов, и в конце концов короткий ассегай проник и в части, состоявшие из старейших и наиболее консервативных членов племени.
Затем Чака приказал всем полкам отказаться от сандалий. Это сначала не понравилось воинам — особенно старшим. Тогда Чака напомнил, что сам ходит необутый, и устроил состязание в беге, которое выиграли он и другие босоногие воины.
Месяц спустя Чака заметил, что упразднение сандалий все еще вызывает недовольство и даже ропот. Тогда он поручил воинам полка Фасимба собрать много корзин нкунзана, трехконечных «колючек дьявола», один шип которых всегда направлен вверх. Эти колючки встречаются в большом количество в некоторых местах, и любители гулять босиком обходят их стороной. Средняя длина шипов достигает у этих растений трех шестнадцатых дюйма.
Когда было собрано достаточно «колючек дьявола», Чака велел рассыпать их на поле для парадов в Булавайо. Всем полкам было приказано построиться немного в стороне, и Чака обратился к воинам со следующими словами:
— Дети мои, я слышал, что у некоторых из вас нежные ножки. Эта весть наполнила мое сердце скорбью. И решил я как отец помочь вам закалить ноги, чтоб никогда впредь вам не пришлось больше жаловаться на них. Поле для парадов усыпано нкунзана, и вам предстоит вытоптать их босыми ногами, да так, чтоб ни одной не осталось. К тому же, дети мои, я желаю, чтоб вы делали это весело и чтоб я видел, как приятно вам выполнять мои приказания. Кто станет колебаться или топтать колючки с осторожностью — тот, значит, ослушник моей воли, а ослушание заслуживает смерти. Палачи мои на месте. А теперь веселее принимайтесь за дело.
