Жара становилась нестерпимой, солнце поднималось все выше, в воздухе зажужжали насекомые. По двору шел слуга в короткой повязке на бедрах. Но что-то случилось с Аписом. Разъяренный, видимо, сильным укусом овода, он ударил рогом о кору дерева так, что обнажилась лубяная часть и, задрав хвост, страшный, как бог ужаса, бросился по двору. На пути взбесившегося животного встретилось совсем легкое препятствие — голые грудь и живот. Ослепленное злое чудовище бросилось на это препятствие. Человек, не успевший вскрикнуть, упал, насквозь пронзенный рогом. Запутавшись во внутренностях, бык принялся топтать окровавленное тело, разбрызгивая красные фонтаны на песок, на белые пятна шкуры. Оцепеневшие от ужаса скульпторы сидели на полу. Жрец молча стоял, мысли его мелькали, как молнии. Вот уже пятая жертва ярости Аписа лежит в луже крови. А если такое случится на торжестве? Даже во имя собственной жизни он должен сломить бешеного быка, иначе он станет таким же кровавым месивом. Зорко следя немигающими глазами за животным, весь напружинившийся, он решительно приблизился к Апису, защищенный только прозрачной тканью. За ним следили десятки глаз слуг, спрятавшихся за барьеры и за двери. Скульпторы растерянно смотрели, не смея помочь жрецу, ибо их прикосновение осквернило бы бога.
Яхмос подошел кошачьей, крадущейся походкой сзади к животному, и могучая рука обхватила один рог, а другая пальцами сжала шею, и бык, казалось, покорно опустил голову, но только по огромным клубкам вздувшихся мышц у жреца Руабен понял, какая сила требовалась Яхмосу, чтобы сломить эту мощь. Содрогаясь, бык вскинул вверх задние ноги, но вторая рука, сжимавшая шею, сделала неуловимо быстрое движение и скрылась. Судорога прошла по телу Аписа. Он сник, пригнулся и стал как бы меньше. А жрец, весь в кровавых пятнах и брызгах на белой ткани, стоял, словно бронзовый монумент, еще более могучий, чем его противник. И вот Апис, как теленок, послушно пошел за Яхмосом в свои покои, оттуда послышались глухие удары и жалобное мычание усмиренного животного. Слуги, бледные от страха, бежали уже с носилками за изуродованным телом товарища.
Скульпторы встали, подавленные, не зная, как себя держать. Яхмос вышел из покоев Аписа и быстро вошел на галерею. Тонкие губы его были туго сжаты. Холодные глаза сильного, жестокого человека остановились на скульпторах, и они содрогнулись от угрожающего взгляда, еще не остывшего от опасной схватки.
— Вы все закончили? Это был ленивый слуга, и боги в лице священного Аписа наказали его. Так будет со всяким, кто не почитает богов, — с угрозой добавил он. — Теперь, надеюсь, вам уже не надо видеть нашего Аписа?
Молодые люди низко склонили бледные лица и, тихо поблагодарив жрица, вышли из храма в сопровождении привратника. На душе у них было очень скверно. Долго еще стояла кровавая картина в глазах под ясным небом и удивительная схватка разъяренного животного с его победителем.
— Но почему боги так жестоки с нами? — тихо спросил Руабен и сам же испугался своих слов. Инар безмолвно посмотрел на друга, в глазах его отражались тяжелая борьба и сомнение.
РУАБЕН РАБОТАЕТ НАД СТАТУЕЙ НЕФТИДЫ
Незаметно текло время. Руабен учился у старого мастера Анупу.
Он оказался на редкость способным скульптором. Тайны искусства, знание свойств материала — все легко, как бы шутя, давалось ему. Анупу только покачивал головой, когда наблюдал за работой своего ученика.
Внимательный, с прекрасной памятью, он не забывал ни одного совета, ни одного ценного замечания. То, что другие осваивали годами, способный ученик схватывал в короткие месяцы. Иногда около него останавливался начальник мастерской и молча следил за спокойными, но всегда точно рассчитанными ударами сильной руки молодого мастера. Анупу очень быстро заканчивал свою работу вместе со своим талантливым помощником. Товарищи по мастерской дружелюбно относились к новому мастеру.
От храма Нефтиды* [31] поступил заказ на выполнение статуи богини, покровительницы храма. Начальник раздумывал, кому его отдать. Он вызвал к себе Анупу и предложил ему работу над заказом. Однако Анупу отказался и посоветовал передать работу новому мастеру — Руабену. Начальник недоверчиво посмотрел на Анупу.
— Напрасно сомневаешься, — сказал скульптор. — Мне не приходилось встречать таких способных людей. И выполнит эту работу он хорошо.
— Ну что ж, попробуем, — согласился начальник.
Руабен выслушал его серьезно и задумался. Ему хотелось самостоятельной работы, но он еще не был уверен в своих силах. После некоторого раздумья он согласился.
Кропотливо выбирал он подходящую глыбу и, наконец, остановился на светло-желтом кварците. Долго размечал пропорции будущей богини со всех четырех сторон глыбы. Это пропорции строго соблюдались скульпторами и были предписаны жрецами. Богиня должна была быть изображена в рост.
Начав самостоятельную работу, Руабен увлекся. Но часто на него находили сомнения, и он обращался к своему учителю. Анупу в таких случаях посмеивался над ним и добродушно ворчал:
— Все у тебя идет хорошо!
Анупу от души радовался успехам своего ученика, а Инар гордился дружбой с ним. Постепенно Руабен становился настоящим горожанином. Он мог бы быть довольным своей жизнью, если бы семья жила с ним. Но за это время он ничего о ней не смог узнать. Ни одной самой маленькой весточки не доходило до него из родных мест. По ночам его охватывала острая тоска и тревога. Он видел самые страшные сны. Когда он однажды попросил отпустить его ненадолго, начальник отмахнулся и сказал, что об этом не может быть и речи. Кругом шли срочные работы. А семья? Ничего с ней не случится. Руабен не мог ослушаться.
Река все еще прибывала. Шел уже второй месяц с тех пор, как пришли первые воды. Трое друзей забрели далеко в северную часть города и теперь, нагулявшись, возвращались домой. Опьянев от свежего речного воздуха, они устало плелись. Инар лучше всех знал город и выбирал путь покороче, чтобы быстрее попасть домой. Они шли по тихим улицам спящего города. Иногда в тени деревьев виднелись парочки, слышался шепот, звуки поцелуев. Когда до дома оставалось пройти три небольших переулка, на пути неожиданно оказалась вода. Последние дни она залила многие нижние места.
— Как не хочется обходить далеко. Перейдем по воде, — обратился Инар к спутникам.
— А я не хочу по воде, — закапризничала Тети.
— Мы перенесем тебя.
— Я спать хочу, — зевая, проговорил Инар. — А ты знаешь, как далеко идти в обход?
В это время к ним подошел Чечи. Он возвращался с какой-то молодежной пирушки. Чечи не сводил восхищенных глаз с девушки, которая в лунном свете казалась особенно прекрасной.
