— Разве вы не знаете, Рэйф? Неужели вы даже не допускаете такой возможности? Зло реально. Его присутствие осязаемо и зримо, когда оно того хочет. У него даже есть лицо. Поверьте, я знаю. Я видела его.
У Алана было четкое намерение передать записку Рэйфу и федеральным агентам. Но не сию минуту. Конечно, он не заблуждался на этот счет. Он сделал копию, а оригинал положил в чистую пластиковую коробочку для диска, чтобы защитить его. А затем долго сидел, уставившись на записку. На слова. Стараясь понять, что пытался сказать ему автор.
И пытаясь решить, был ли автор убийцей.
Вопреки своей иногда провокационной позиции в печати, Алан не являлся фанатом теорий заговоров, поэтому его естественным побуждением было поверить в то, что записку написал убийца. Это было самым простым объяснением и имело для него смысл. Что смысла не имело, так это предположение о том, что кто-то в городе знал, кто убийца, и не сделал ничего, чтобы остановить его.
Если только этот кто-то не был очень, очень напуган.
И если дело в этом… как мог Алан выманить его или ее из укрытия?
Вот это была бы удача. Ну и убийства прекратились бы, конечно.
Но как заставить этого человека, если он или она существуют, появиться?
Размышляя над этим вопросом, Адам оставил оригинал надежно запертым в своем столе, однако, покидая офис — немного раньше на этот раз — в конце дня, копию прихватил с собой. Прямиком домой он не пошел, а остановился возле здания муниципалитета, ставшего неофициальным местом сбора представителей масс-медиа.
Довольно много журналистов болталось поблизости, но большая их часть общалась одной компанией, приняв расслабленные позы, вызванные дедлайном [14] прошедших шестичасовых новостей. Давление спало, по крайней мере, для большинства из них и на данный момент.
Дана Эрли, единственная блондинка в этой толпе, была также самой заметно напряженной. Ее можно было понять. К тому же она единственная из телерепортеров по-прежнему оставалась сегодня здесь и не отпускала от себя своего оператора.
Алан сомневался, что причина была в том, что ей нравился парень: тощий, явно скучный и выглядевший примерно на семнадцать лет.
Из него хоть какая-то защита, подумал Алан.
— Что-то ты выглядишь чересчур самодовольным, — обратилась к нему Дана. — Что ты знаешь такого, чего остальные из нас не знают?
— О, да ладно тебе, Дана. Думаешь, я хочу, чтобы «Колумбия ТВ» обскакала меня?
Ее брови исчезли под челкой:
— Обскакала тебя? Это каких же старых фильмов ты насмотрелся?
Не поддаваясь на провокацию, Алан просто ответил:
— Скоро стемнеет. Мне кажется, будь я блондинистой тележурналистикой, я бы захотел оказаться в доме. За закрытой дверью. С оружием. Или хотя бы с мускульной силой, — он язвительно посмотрел на оператора.
— Слышала, у тебя есть собственные мускулы, — резко возразила она. — Полицейские мускулы. Спишь с копом, Алан?
— Даже если и сплю, едва ли это достойная освещения новость, — сухо произнес он, не показывая внешних признаков внутреннего содрогания. Мэллори не понравится, если эта новость станет общим достоянием, черт побери. — Если только ваша станция не предпочитает низкопробные сплетни реальным новостям.
— Не нужно говорить так высокомерно. Ты был первым газетчиком, использовавшим термин «серийный убийца», и хотел ты того или нет, в твоей статье он прозвучал радостно и возбужденно.
— Ничего подобного, — он вдруг поймал себя на том, что горячо возражает.
— Иди и перечитай, — она заправила выбившуюся прядь белокурых волос за ухо, нежно улыбнувшись ему, и направилась к репортеру журнала, отправленному сюда изучать серийные убийства.
— А, вот и ты, Алан.
Он вздрогнул и неодобрительно посмотрел на Пейдж Гилберт, протягивавшую ему салфетку.
— Господи, не подкрадывайся так к людям. А это еще что такое?
— Я подумала, что она может тебе пригодиться. Стереть плевок с твоего глаза.
Всего лишь на мгновение он был полностью сбит с толку, но потом проследил взглядом за Даной и нахмурился, снова посмотрев на радиожурналистку:
— Ха-ха. Она вела себя так надменно, только потому, что является говорящей головой в шестичасовых новостях.
— Сегодня не была, — проворчала Пейдж.
— Нам всем почти нечего было сегодня сообщать, — напомнил он ей.
— Верно. Но ты с тем же успехом мог бы вымазать рот перьями съеденной канарейки. Давай, Алан, выкладывай. Ты же знаешь, мы все равно раскопаем рано или поздно.
Алан мысленно сделал себе на будущее пометку перестать играть в покер с Рэйфом и несколькими их друзьями: очевидно, именно по причине серьезной нехватки «непроницаемого лица» он и проиграл им столько воображаемых денег.
— На сегодня я закончил, — проинформировал он Пейдж. — И пусть это твой первый по-настоящему серьезный сюжет, если хочешь совет от ветерана, то тебе следует отправиться домой и к тому же выспаться как следует. Никогда не знаешь, когда получишь тот самый звонок, который вытащит тебя из постели в два часа ночи.
Пейдж пристально посмотрела ему в след, а потом вздрогнула, когда Дана произнесла рядом с ней:
— Ему что-то известно.
— Да, — согласилась Пейдж. — Но что именно?
Арендованная машина, которую они делили с Изабелл, была припаркована возле адвокатской конторы Калеба Пауэлла, поэтому Холлис могла себе позволить зайти настолько далеко. Запершись внутри, однако с включенным двигателем и кондиционером, Холлис сидела за рулем и смотрела на свои дрожащие руки.
Бишоп предупреждал ее, что пока она не научится полностью контролировать свои способности, дверь, созданная или активированная в ее мозгу разрушительной травмой, похоже будет открываться неожиданно. И что случаи способны быть особенно мощными посреди расследования убийств, когда несколько человек умерли недавно и жестоко.
Но все эти месяцы, проведенные в относительном спокойствии Квантико, в изучении профессии следователя, знакомстве с ООП, плюс в изучении всех этих упражнений по концентрации, медитации и контролю, дали ей ложное ощущение безопасности.
Она решила, что готова к этому.
Она не была готова.
Сначала видение Джейми Брауэр в комнате для совещаний, а теперь это. Образ Триши Кейн, стоящей возле стола, за которым она работала при жизни, был менее отчетлив, чем видение Джейми: странно нереальная, но явно пытающаяся сказать что-то, что Холлис не способна была услышать.
Почему она не может их услышать? Раньше это был голос в ее голове и всего лишь ощущение присутствия, по крайней мере, до последнего времени. Не… это. Не эти туманные образы людей — душ — пойманных в ловушку между мирами. Уже не живые, но еще и не ушедшие, стоящие в дверях между этим миром и следующим, в дверях, которые открыл для них собственный вероломный разум Холлис. Говорящие с ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
