— Не умаляй своих достоинств, — сказала Алисса. — И сделай одолжение, не подходи к моей морали со своей меркой. Спать с полицейским не было моей целью, и я не собираю материал для репортажей, лёжа на спине.
— Многие репортёры собирают, как я слышал.
— Ко мне это не относится.
Простыня соскользнула, показав ему почти целиком одну грудь щедрых пропорций, и Тревис решил, что не хочет её обижать.
— Я никогда и не говорил, что относится, — запротестовал он, снова ложась рядом с ней и залезая руками под покрывало. — Но ты могла поиметь любого из парней в этом баре, а пришла ко мне домой. Что ещё я мог бы подумать?
— Что я подумала, что ты сексуальный? — она не то чтобы надула губки, но её тело было чуть-чуть неподатливым, когда он обнял её. — Что мне было скучно, и не хотелось возвращаться одной в свой гостиничный номер? Что я люблю парней в форме?
— И что из всего этого правда? — спросил он, тычась носом ей в шею.
— Всё, — она вздохнула и расслабилась в его объятиях, её руки заскользили по его талии, а ладони устремились ниже. — А ещё у тебя симпатичная задница.
Он издал звук нетерпения, его тело мгновенно отозвалось на ласку, и она подумала со слабым, мимолётным весельем, что в сексе с парнями лет двадцати с небольшим на пике их сексуальности есть свои плюсы.
Много плюсов.
Она пробормотала:
— Я думала, что тебе надо идти на работу.
— Позже, — сказал Тревис.
Прошло почти полчаса, прежде чем он, наконец, неохотно выполз из кровати.
— Мне пора бежать на работу. Присоединишься ко мне в душе?
Алисса томно потянулась.
— Шутишь? Эта крохотная кабинка мала даже для тебя одного. Нет, спасибо, я подожду своей очереди. Я могу помыться, пока ты бреешься.
— Ладно, делай, как тебе удобно.
Алисса подождала звука льющейся воды, потом выскользнула из кровати и собрала свою разбросанную по полу одежду. Ей пришлось пройти половину пути до выхода, чтобы подобрать всё, что снова развеселило её. Сумочка небрежно валялась на стуле рядом с входной дверью, и это заставило девушку покачать головой.
Неразумно. Совсем неразумно.
Возможно, она была слишком невнимательна.
— Не-а, — промолвила она, отвечая на свои мысли.
Возвратившись в спальню, она разложила одежду на кровати и достала из сумочки сотовый. Включила его и набрала номер, неотрывно следя взглядом за полуоткрытой дверью ванной.
— Привет, это Элли, — она говорила тихо. — Я нашла источник, о котором мы говорили. Довольно хороший. Он уже рассказал мне больше, чем подозревает. Вчера он выпил не меньше полудюжины рюмок, и никакого похмелья утром. О, как бы вернуться в двадцать четыре года.
Какое-то время она слушала, потом сказала.
— Да, у меня голова болит. Ну, мне нужно было хотя бы делать вид, что я пью с ним наравне, разве нет? Неважно. Он идёт на работу, и план таков: мы с ним вместе пообедаем.
Вопрос заставил её тихо рассмеяться.
— Нет, я не думаю, что у меня будут хоть какие-то проблемы, чтобы убедить его вместе пообедать. И у меня есть… предчувствие… что он будет совершенно счастлив, если я прицеплюсь к нему на всё это время. Так что у меня должно быть неплохое представление о том, что будет происходить внутри отдела. Ага. Да, я буду выходить на связь, по крайней мере, два раза в день, как договаривались.
10:05 утра
Третий участок, который они проверили, оказался старым нежилым зданием, стоящим рядом с тем, что когда-то, пока несколько лет назад не открылась дорога в объезд, было оживлённым четырёхполосным шоссе. Ряд компаний, работавших здесь, растеряли большинство своих клиентов, и не одно брошенное здание конторы или небольшого магазина сейчас стояли покинутые, постепенно превращаясь в руины. Но несколько зданий, как и то, которым владела Джейми Брауэр, были переоборудованы и использовались для чего-то, что не зависело от потока проезжающих клиентов.
— Она делала вид, что использует его как склад, — отметил Рэйф, когда они стояли в дверном проходе. Косые лучи утреннего солнца сквозь пыльные окна фасада освещали внутренность здания, и передняя часть была хорошо видна.
— Только делала вид, — согласилась Изабелл, оглядывая полудюжину, или около того, предметов старой громоздкой мебели, явно нуждающейся в восстановлении или ремонте, и несколько ящиков с маркировкой «На хранение». — Ровно столько барахла, чтобы кто-нибудь, заглянув в окно, решил, что она использует его как хранилище.
— Это в задней части, — окликнула их Мэллори, стоя в дверях метрах в десяти от входа. Дверь была в стене, которая делила здание в длину примерно пополам. — Инструменты, которые слесарь дал нам, открыли эту дверь и вход сзади — так удобно расположенный, что его не видно с дороги. Прекрасное место, чтобы поставить машину, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что ты здесь. И есть следы того, что немало машин парковалось там сзади за последние месяцы.
— И почему это меня не удивляет? — громко поинтересовалась Холлис.
— Пора бы уже, чтобы нам повезло, — сказал Рэйф, когда он, Изабелл и Холлис присоединились к Мэллори, и все они вошли в ту половину здания, которая, очевидно, была причиной покупки Джейми этого участка.
Это была комната с фотографий.
— Рабыня знала, что её фотографируют, — сказал Рэйф, указывая на камеру, установленную на треноге в нескольких метрах от платформ с кроватью. — Здесь нет места, чтобы спрятать эту штуку. Расстояние и угол соответствуют.
Холлис, в резиновых перчатках, как и все остальные, подошла изучить фотокамеру.
— Да, она установлена на таймер. Ни диска, ни кассеты, — сказала она. — Какими бы ни были последние снимки, сделанные Джейми, в камере она их не оставила.
— Нет, я бы подумала, что она была слишком осторожна, чтобы оставить что-либо, — сказала Изабелл, медленно оглядываясь. — Что действительно интересно, так это вопрос, была ли камера частью ритуала. Если у неё действительно есть коробка, полная фотографий, как сказала Эмили, тогда, похоже, что большинство, если не все её партнёры, были сфотографированы.
Рэйф продолжал наблюдать за Изабелл вместо того, чтобы изучать комнату, его беспокоило что-то, что он не мог определить. Он думал, что Изабелл здесь неудобно или неприятно. Её поза была более напряжённой, чем обычно, и излишнее спокойствие её черт было почти как маска.
Поэтому, когда он заговорил, то всё ещё был рассеян.
— Всё дело в контроле. И подчинении. Вероятно, съемка была частью ритуала, одним из правил Джейми. Её партнёры должны были полностью подчиняться ей и её правилам, даже до такой степени, что их тайные нужды, желания, их унижение были запечатлены на плёнке — и оставлены в руках их госпожи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
