мы в какой-то степени загадочны. А ты все еще любишь разгадывать женщин?– улыбнулась та.
– Ты, как всегда, проницательна.
Сибил согласно кивнула и довольно встряхнула головой.
– Я хочу внести поправки в план…
– Ты вправе. Действуй.
– Попробую убедить Билла.
Ахматов поднялся из удобного кресла, потянулся и направился к выходу. Сибил проводила мужчину взглядом до двери и, только когда он взялся за ручку, предупредительным тоном сказала:
– И… Алекс… она девственница…
– Что?!– оглядываясь, переспросил Ахматов, не столько изумленный фактом, сколько не ожидал это услышать.
– Virgo,– повторила Сибил на латыни с ноткой иронии в голосе.
Она прекрасно знала манеру Ахматова охотиться на женщин, но, многое зная о девушке, пыталась не только положительно повлиять на операцию, но и уберечь ее от разочарования. И такая деталь могла в корне изменить поведение Алекса по отношению к Мэдисон.
Алекс бесстрастно моргнул, и его брови игриво взвились вверх. Но когда он шел в кабинет директора, это выражение лица ничего не значило, потому что сам он был в глубоком раздумье. Даже поговорив с Сибил о Мэдисон, Ахматов не смог удовлетворить свое любопытство. Настораживало и то, что девушка начала проявлять активность в налаживании неформальных отношений с персоналом разных отделов ФАМО, интересоваться неположенной информацией, а из-за неопытности и неосторожности она могла навредить себе, а значит, и операции.
Алекс шел к Макстейну уже с оформленной мыслью изменить тип поведения по отношению к Мэдисон. Не тратя времени даром, он сообщил ему о своем решении:
– Сэр, хочу поставить вас в известность, что я принял решение войти в контакт с Леди. В случае непредвиденной ситуации я мог бы скоординировать ее действия. Андерсон не всегда может прикрыть ее. Иногда нужные сведения для Леди оказываются первыми у меня, Андерсон может опоздать по вполне объективным причинам, и у него нет доступа к некоторой информации.
– Что предлагаешь?– осмысляя рациональность предложения, спросил Билл.
– Альтернативой будет непосредственный контакт с Мэдисон, смена ролевых позиций.
– Прием Гименея?
– Это на крайний случай, если придется раскрыть мое участие в операции. Но завоевать доверие и внимание – никогда не будет лишним. А если без раскрытия не обойдется, то Леди уже будет доверять мне. Наши уединения, частые контакты ни у кого не вызовут подозрения. Обычные отношения мужчины и женщины,– убедительно рассказал Ахматов.
– Это вариант,– задумчиво покивал Макстейн.– Ты специалист в таких приемах. Беспристрастность – твой конек. Будет ли поддержка со стороны Леди?
– Она женщина,– не сомневаясь в своем обаянии, ответил Алекс.– Любую крепость можно взять.
Последняя фраза прозвучала как-то подозрительно. Билл прищурился и долго смотрел в глаза Ахматова.
– Ты мне все сказал, или что-то осталось в тени?
Ни один мускул на лице Ахматова не дрогнул. И ни одна смущающая его самого мысль не оказалась в центре внимания.
– Н-да!– неоднозначно произнес Макстейн.
– Мне не понятен ваш тон?– по-прежнему невозмутимо спросил Алекс, но его взгляд требовал объяснений.
– Я думаю, что в твоем исполнении прием Гименея особо пикантен…
Заметив удивленно приподнятую бровь на лице Ахматова, Билл с притворной серьезностью добавил:
– Играешь ты очень талантливо! Смотри, не увлекайся…
Ахматов догадливо опустил голову и лукаво улыбнулся. Его руки медленно опустились в карманы брюк.
Макстейн ощутил легкое напряжение агента, причина которого была неуместна для выяснения в данный момент, и торопливо решил перейти на другую тему.
Мысль о неорганизованности собственных эмоций задела Алекса, и он мрачно погрузился в самоанализ, успевая фиксировать в памяти важные блоки информации, выдаваемые директором.
***
После второй недели общения с коллегами София Мэдисон обрела уверенное ровное самочувствие в отношениях со многими из них. Внешнему и внутреннему обаянию, профессионализму молодого специалиста поддались даже те, кто громче всех возмущался ее назначению на должность системного аналитика.
В обеденный перерыв за столик к Софии один за другим подсаживались программисты, системные администраторы ее отдела, в том числе и Майлз с Савински, и разговаривали с ней уже на равных. Мэдисон с радостью принимала их расположение. Она с удивлением и иронией отмечала, что в них откуда-то проявились такт, дружелюбие, юмор и даже щедрость – мужская часть отдела наперебой угощали ее обедами, а в рабочее время то и дело предлагали ей кофе с шоколадом.
И все же София пресекала попытки мужчин завязать с ней более теплые отношения. Она была вежлива, дружелюбна, но закрыта для всех.
София удивлялась себе: когда она была маленькой, всех сверстников так и тянуло обидеть ее, указать на нелепую внешность и дурной характер. Сейчас же она и сама видела в зеркале свою приятную, даже притягательную внешность, ведь теперь у нее были явные достоинства телосложения, вкуса, манер. И никто не смел крикнуть ей вслед: «Эй, замухрышка!» И хотя приятно было осознавать, что она нравится людям не только из-за внешних данных, но и личных качеств, внешняя привлекательность больше не имела такого значения, как раньше. Теперь это была просто полезная привычка выглядеть хорошо.
По окончании каждого рабочего дня София спешила домой, чтобы продолжить работу над программой, которую она условно назвала «Цербер». Целью программы должна была стать защита ее личного терминала, чтобы обеспечить себе безопасный доступ в серверы с информацией уровня «С». При установке «Цербера» София могла беспрепятственно входить на любой уровень доступа и считывать необходимую информацию. Но, прежде чем создать программу, требовалась колоссальная подготовка и высокотехнологичное оборудование. С этим ей мог помочь только Майк Келтон.
***
Было около десяти вечера. София вышла из квартиры в коридор и позвонила в дверь соседу. Через три минуты в узкую щелку выглянул сонный Майк.
– Только не говори, что ты решила зайти ко мне в гости?
– Прости, Майк, но мне не спится. Неужели ты спал?
– Нет, что ты, я вообще не сплю,– усмехнулся тот.– А если серьезно, я не спал всю прошлую ночь, решил сегодня лечь пораньше.
София взглянула на свои пушистые тапочки и, неловко улыбаясь, спросила:
– Так ты не примешь меня?
– Ой-й,– протянул Келтон,– ну… не знаю…
– Ладно,– резко оборвала его София,– больше не таскайся ко мне за сахаром!
– Ой, ну дай поломаться немного,– возмутился Майк.– Ты же знаешь, что я всегда тебе рад…
Он открыл дверь нараспашку и, вытянув руки, пригласил соседку войти.
Майк Келтон был забавным молодым человеком. Казалось бы, в его возрасте, а ему был тридцать один год, он должен был быть серьезным мужчиной, надежно стоящим на ногах. Но этот чудак, по-другому его не назвать, напоминал Софии ее саму в детстве. Такой же беззаботный, веселый и юморной, немного экстремальный. Но в
