пришлось поместить в больницу. Сначала – в лечебное заведение доктора Лейсдорфа на Слоновой улице у Таврического дворца. Но плата оказалась слишком высока – 80 рублей в месяц, и 8 октября друзья перевезли его в больницу Всех скорбящих, на 11-ю версту Петергофской дороги. Кстати, узнав о болезни художника, Николай I выделил довольно крупную сумму на его лечение, но это не помогло. Навещавших его друзей он уже не узнавал и 13 ноября 1852 года скончался. Похоронен Павел Андреевич Федотов на Смоленском кладбище, но в 1936 году его прах потревожили – перенесли в Некрополь мастеров искусств при Александро-Невской лавре.
Странную историю рассказывают о Федотове. Будто бы за несколько месяцев до смерти, придя в гости к своим знакомым, он написал в альбом хозяйке такие стихи:
Всё план за планом в голове,
Но жребий рушит эти планы…
О, не одна нам жизнь, а две
И суждены, и даны.
А внизу, вместо подписи, приписал: «Кончено». И как ни просили его присутствующие пояснить смысл написанного, ничего не захотел говорить…
Больница Всех скорбящих существовала до самой революции да и после, только называться стала больницей им. Августа Фореля, известного швейцарского психиатра. В войну весь комплекс был сильно разрушен, но восстанавливать его с учетом исторического облика не стали, решили перепланировать под жилье рабочих и служащих Кировского завода и, увы, до неузнаваемости изменили главное здание. И сейчас только боковые галереи да колоннада центрального корпуса во дворе напоминают нам о бурной истории дома-дворца.
Дворец культуры «Кировец»
А трамвайная остановка напротив дома долго ещё называлась «Форелью». Это явно гримасы народной топонимики: фамилия неизвестного народу швейцарского доктора стала просто рыбой.
Кстати о трамвае
Мало кому сейчас говорит что-нибудь красивое слово «Оранэла»[44]. Это сокращенное название Ораниенбаумской электрической Северо-западной железной дороги. Планировалось протянуть её от Нарвских ворот до Красной Горки, но реально «электричка» пошла только до Стрельны, где князь А. Д. Львов пожертвовал земельный участок возле своего дворца для размещения разворотного кольца. Первую в России и третью в Европе электродорогу начали строить 16 июня 1913 года. Газета «Петербургский листок» так отметила это событие: «Сегодня 16 июня состоится официальное начало работ по постройке Ораниенбаумской железной дороги. Приступ к работам будет ознаменован молебствием на Волхонском шоссе. Мысль о строительстве возникла в 1909 году». Далее газета повествует о трехгодичном согласовании проекта дороги с различными ведомствами (знакомая картина!). Длина дороги планировалась в 62 версты (от Нарвской заставы до Красной Горки), намечалось 22 остановки. Скорость движения по тем временам приличная – до 80–100 верст в час. Строительство должно было занять чуть больше года: следующей осенью дорогу предполагалось ввести в действие. Увы, Первая мировая война внесла свои коррективы: были мобилизованы для военных надобностей квалифицированные рабочие, техника, урезались отпускаемые на строительство средства. Фактически дорога заработала, да ещё и не в полную силу, только в 1916 году.
Впрочем, препятствия во время строительства дороги возникали не только из-за войны. Еще в 1913 году тот же «Петербургский листок» отмечал: «Неожиданное осложнение возникло при постройке Ораниенбаумской железной дороги. Обществу, сооружающему дорогу, дано право пользоваться для прокладки путей обочинами Петербургского шоссе. На деле местное население давно уже самовольно захватило обочины, в результате ширина шоссе кое-где уменьшилась с законных 20 сажень до 6 саженей».
Если выехать по Петергофской дороге из Автова, то справа от нынешней трамвайной линии (там, где была когда-то деревня Княжево) мы увидим романтичное одиноко стоящее здание из красного кирпича. Это тяговая преобразовательная подстанция Оранэлы. Кстати, трамвайный парк им. И. Е. Котлякова находится напротив, как раз там, где располагались депо, ремонтные мастерские и прочие службы электродороги. В отличие от трамвайных, вагончики Оранэлы были зелёными, как железнодорожные. И уж точно не к Оранэле, а к простому городскому трамваю относится «возмутительный факт», приведенный корреспондентом «Петербургского листка»: «Ежедневно по линиям трамвая кондукторы на конечных пунктах кричат: „С еловыми билетами выходить надо“. Необходимо разъяснить кондукторам, что цвет бывает лиловый, а не еловый».
В 1926 году участок Ораниенбаум – Стрельна разобрали, а демонтированные рельсы, шпалы и другое оборудование использовали при строительстве электрической железной дороги Баку – Сабунчи – Суруханы. На своих местах остались только неразборные железобетонные мосты – их опоры можно и сейчас увидеть, подъезжая к Мартышкину. В 1929 году электрическая железная дорога потеряла самостоятельность и была включена в сеть городского трамвая. Но долго ещё первая трамвайная остановка после Автова в сторону Стрельны называлась «Княжево» (кажется, сейчас так называется муниципальное образование).
Добавлю ещё, что Александр Блок, ездивший купаться в Стрельну[45], несомненно, пользовался Оранэлой.
* * *
Старинная Петергофская дорога уже не поражает приморскими видами, они, как правило, заслонены сооружениями утилитарными – цеха, склады, сараи. Да и «Балтийская жемчужина» (почти напротив Новознаменки) сильно изменит и вид, и статус дороги. Так что – с чего начали рассказ о дороге, тем и закончим: «Петербург в живописном отношении, при въезде с него с любой стороны, не поражает своей панорамой…».
Подземный переход
Поговорим на модном языке
Когда еще не существовали ни «BURDA», ни «Работница», российские дамы не были обделены информацией о новейших модных течениях. «Что носят в Париже?» – на этот вопрос пытались ответить и «модные картинки», привезённые непосредственно из мировой столицы моды, и первые российские модные журналы. Полистаем некоторые из них.
Да… Ни цвета, ни глянца, только чёрно-белые зарисовки. Зато каждая деталь видна отчетливо: стоит показать картинку портнихе или даже самой взять иголку в руки, и будете одеты, «как в Париже». Только стоит изучить особый язык моды, иначе ни за что не догадаетесь, что означают советы «Модного Света» за 1875 год.
«Косынка из тюлевых рюшей, вышитых же». Ну, это понятно. А вот над фразой «костюм с закрытым лифом и шнипами» придется поразмыслить. Не поможет даже пояснение «шнуруется сзади».
Заказывая себе ротонду из лионского бархата (писк моды!), придётся сделать непростой выбор между армюром, букле, дравелюром, круазе, да еще с новейшими гарнировками. А если задуматься над тенденциями моды… Голова идет кругом!
«Модный магазин» настойчиво рекомендует кирассу из матлассэ и фишю из китайского крепа. Кроме того, «лимузины большими клетками сразу приобретают успех, но их не следует употреблять одни, а непременно с гладкой материей под цвет одной из клеток». Так что, употребляя лимузины, надо знать меру.
Журналы мод категоричны: «Модная в настоящее время материя сицильен идет только с фаем и
