Я ничего не чувствую. Ты не можешь ничем навредить мне. Я знаю твой секрет, и тебе не одолеть меня.
Наконец сила кристалла истаяла, и голос умолк. Головокружительное ощущение триумфа захлестнуло Атайю, но она продолжила, несмотря на сильное желание закричать от радости. Она не должна позволить победе отвлечь ее. Подобное расслабление, может, и не столь опасно, когда имеешь дело с таким крошечным кристаллом, но в дальнейшем ей предстоит сразиться с гораздо более крупными камнями.
Я ничего не чувствую…
Боль, вызываемая корбалом, ушла, подавленная лишь силой воли.
Сейчас принцессе предстояло решить вторую часть задачи — ослабить концентрацию и вновь ощутить себя частью окружающего мира. Она должна разделить свое внимание — продолжать противоборство с корбалом и постепенно вернуться в мир, обретая контроль над мыслями, словами и действиями. И вновь сходство этой задачи с первыми магическими уроками поразило принцессу. Разделение внимания очень похоже на двойное зрение, в котором Атайя практиковалась, когда училась накладывать заклинания. До тех пор пока это не стало инстинктом, внутреннее зрение, с помощью которого она видела свои магические тропы, накладывалось на картинку мира, которую принцесса видела глазами. Видения рассеивались лишь тогда, когда Атайя произносила заклинание.
Рефлексы были замедленными, но принцесса могла контролировать их — казалось, слезы, выступившие на ее глазах от напряженного вглядывания в корбал, текли вверх. Атайя различала детали окружающего мира так же четко, как и прежде, но ручей, казалось, журчал более вяло, как если бы воду в нем смешали с медом, а ветер замедленно шевелил верхушки сосен, словно бесконечно длящийся вздох.
— У меня получилось, — произнесла Атайя. Она выговаривала каждое слово с бесконечной осторожностью, но слова все еще были слегка невнятными. Принцесса подняла руку — так неуклюже, словно никогда раньше не пользовалась этой конечностью, — и показала на кожаный кисет. — Давай попробуем с другим кристаллом, Кейл. Возьми немного покрупнее.
Атайя чувствовала, что, когда она говорит, концентрация уменьшается, и голосок кристалла словно ниточка протягивается к ее мозгу, становясь все громче и настойчивее. Однако мольбы корбала тотчас умолкли, как только Кейл завернул кристалл в шерстяную тряпочку и запрятал глубоко в кисет.
Атайя почти не дышала, стремясь не разрушить состояние транса, в котором пребывала. Принцесса собиралась с силами перед встречей со следующим кристаллом, чей голос будет громче и требовательней, и временно гнала от себя дерзкие мысли, которые вскоре должна будет направить в его сердце.
Кейл развернул второй камень. Сила его тут же притупилась от прикосновения к ее защитному полю. Притупилась, но не рассеялась. Принцессе потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать, что борьба будет нелегкой. Кристалл атаковал ее с большей силой, чем Атайя могла предположить, пытаясь проникнуть сквозь стены сопротивления, словно запечатывающее заклинание, рвущееся наружу из темницы.
Вскоре Атайя почувствовала опасность быть сметенной потоком приказаний кристалла.
Боль, боль, боль! — без слов кричал он. — Беги от опасности!
Мозг принцессы бился на грани поражения. Атака кристалла затопляла Атайю, словно дождевая вода, пробивая крошечные бреши в ее устойчивости и нарушая концентрацию. Принцесса находилась всего в полушаге от того, чтобы поддаться принуждению, но пока мозг пытался держаться.
Я ничего не чувствую. Ты ничем не можешь навредить мне. Я знаю твой секрет, и тебе не одолеть меня.
Боль, боль, боль! Беги от опасности!
Она сфокусировала остекленевший взгляд на корбале в руке Кейла, лицом к лицу встречая врага и вступая с ним в противоборство воли.
Я ничего не чувствую.
Боль отступила, но тут Атайя почувствовала, что ее силы иссякают. Она сомневалась, что сможет противостоять кристаллу еще хоть немного. Крупные капли пота выступили на лбу, голова кружилась от жара и напряжения.
— Вот так… Я не чувствую… ой!
Атайя вздрогнула от резкой боли, словно кто-то воткнул ей колючку между глаз. Она едва могла вздохнуть, пока Кейл не спрятал корбал в темный кисет и туго не зашнуровал его.
— С тобой все в порядке? — спросила Дриана, протягивая руки, чтобы подхватить ее, словно Атайя собиралась упасть в изнеможении.
— Думаю, да. — Атайя уставилась на кисет, в котором находился корбал, недоумевая, что сколько трудов было затрачено для победы над столь крошечным врагом. — В конце я потеряла концентрацию.
Не желая упасть в обморок, Атайя, пошатываясь, добралась до ручья и зачерпнула пригоршню воды, плеснув ее на лицо, чтобы прийти в себя. Конечности дрожали от напряжения, борьба потребовала от нее гораздо больше усилий, чем она ожидала.
Однако я победила в этой битве, — напомнила себе принцесса. — И только это имеет значение.
Это был успех, но, безусловно, только начало тяжелейшего пути. Мудрец развивал свое умение более двадцати лет, она же — всего каких-нибудь двадцать минут. А ведь если верить Дриане, Мудрец мог устоять перед силой нескольких кристаллов, причем, несомненно, более крупных, чем те, с которыми Атайя вступила в битву.
Вы всегда говорили, что я схватываю на лету, мастер Хедрик, — подумала принцесса, зачерпывая еще одну пригоршню воды и разбрызгивая ее по щекам. — Надеюсь, вы не ошиблись… ради нашего общего блага.
— Еще минутку, Кейл, я только отдышусь, — бросила Атайя через плечо, решимость принцессы возрастала по мере того, как вода оживляла ее тело, стекая с лица и волос. Она не позволит крошечному осколку фиолетового камня взять над собой верх. — Что же, приступим. Попробуем еще раз.
Глава 6
Дарэк Трелэйн, король Кайта и правитель острова Саре — жители последнего, впрочем, крайне изумились бы подобным притязаниям, — положил гребень слоновой кости и пару лент персикового цвета в любимую плетеную корзинку королевы и гневно уставился на помятого и израненного гвардейца, стоящего перед ним. То, что короля потревожили в неподходящее время, само по себе было достаточно плохо, причина же оказалась и того хуже.
Дарэк ранним утром отправился в покои ее величества, чтобы найти любимую игрушку сына: Сесил писала, что Мэйлен скучает без своей тряпичной куклы, а посему не будет ли его величество так любезен отослать ее? Однако как-то случилось, что король задержался здесь до полудня, размышляя в уединении и перебирая забытые Сесил ленты, бисеринки и лоскутки незаконченного шитья. Король наслаждался едва слышным ароматом розовой воды, повисшим словно тончайшая дымка и как будто не желавшим смириться с отсутствием хозяйки. Комната окнами на юг сейчас была окутана сумраком из-за проливного летнего дождя, который раздражал короля, даже если не принимать во внимание новости, что принес капитан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
