бы только самоубийца. И обнаружил кое-что интересное на восточной. Она-то как раз была ближе к прудам. И в той же стороне находилась вторая дорога.
— Так-так… — я подобрался ближе и увидел разрез в сетке, прикрытый кустарником с внешней стороны ограды. — Хитро.
Резали кусачками — неровно. Явно отгибали, а потом ушли тем же путем и попытались скрыть следы прохода. Осторожно отогнув рабицу и зацепив ее за целые части забора, я пролез наружу. Ну да, взрослый мужчина, хорошенько согнувшись, может и пройти. Интересно сколько их было?
Я оглянулся, ища следы. Как назло, почва не особо располагала — трава давно расправилась, зато я обнаружил следы от подошв чуть подальше, в грязевой жиже. Сравнил рисунок… Разный. Значит, как минимум двое.
Еще чуть поодаль следы снова появились — там была узкая тропа в зарослях шарообразной ивы, и она вела к дороге. И, разумеется, у дороги след потерялся.
— Значит, скорее всего, приехали на автомобиле и привезли отраву с собой. Двое. Чужие, но знали, с какой стороны проще подобраться. Возможно, были здесь раньше или получили четкие инструкции…
И что мне это давало?
Да, по большому счету, ничего конкретного. Но с этого можно было начать.
Чтобы не портить улики, я вернулся в хозяйство по дороге и снова зашел через ворота. Народу возле цеха стало побольше, скорая как раз забирала Борьку, и я прошмыгнул в лабораторию почти незамеченным.
Едва я вошел, Линдблад и Ольга тут же обернулись ко мне.
— Готово, — сказал швед. — Мои предположения подтвердились. Это дихлордифенилтрихлорэтан.
— Что, простите? — Нахмурился я, не понимая, как професор смог так быстро это произнести.
— Дуст, — пояснила Ольга. — Тот самый дуст, каким травят насекомых. Точнее, травили. Он уже лет тридцать как запрещен в империи, поскольку убивает не только вредителей, но и вообще все живое.
Дуст, который ДДТ. Тогда понятно. Я как-то надышался этой дряни, когда помогал однокурсникам обрабатывать общагу — до сих пор помню, как трещала башка и тех фиолетовых страусов, что звали меня возглавить атаку на Марс.
— Это ж сколько его вылили в пруды…
— Много и не понадобится, — сказал Линдблад. — Этот дюст очень токсичен, но в прошлом веке им пользовались везде. На рыб он действует как нервный яд: беспокойство, судороги, паралич, смерть. Но высшие водные растения и зеленые водоросли не повреждаются.
— Очень рад за высшие водные растения, — съязвил я, но иностранец моего сарказма не понял.
— Меня беспокоит другое, — вмешалась Ольга. — Дуст много лет как запрещен. Его даже вроде бы уничтожали государственным указом, когда ученые забили тревогу и убедили правительство отказаться от яда. Откуда же его тогда взяли для отравления?
— Могли приготовить, — предположил профессор.
— Не думаю, — покачал головой я. — Скорее достали из каких-нибудь залежей. Наверняка где-то сохранился.
Оля развела руки в стороны.
— Но поди найди… Да и какой в этом смысл? Сейчас, когда остались только мальки…
Я строго посмотрел на сестру.
— Смысл есть. Я очень хочу найти того, кто это сделал. И у меня есть один знакомый, который профессионально занимается поиском нужной информации…
Глава 12
Оля стянула одноразовую маску, которой прикрывала лицо во время активной фазы эксперимента, и принялась вышагивать по лаборатории.
— Но у нас сейчас две совершенно разные проблемы, Миша, — говорила она, маяча перед глазами. Ее явно это успокаивало, а вот меня, наоборот, нервировало.
— Тогда уж три, — ответил я. — Первая — нужно как-то выполнить заказы, на которые мы уже подписались. Вторая — восстановить производство. И третья — найти виновных в этом массовом отравлении.
Хуже всего было то, что все три задачи требовалось решать одновременно. Потому что мальки имели особенность довольно быстро вырастать, а это означало что уже совсем скоро их потребуется выпускать в “большую воду”. И к этому моменту нужно было либо иметь новые пруды вместо загубленных старых, либо провести восстановительные работы на пораженных.
Да и злоумышленников всегда лучше искать по горячим следам…
— Мой контракт имеет действие до конца года, — неожиданно встрял в разговор профессор Линдблад. — Я не имею намерений уезжать в Стокгольм из-за случившегося, но могу помогать здесь.
Мы с сестрой переглянулись. Кажется, она угадала мои мысли.
— Значит, придется разделиться, — хмурясь, словно все еще обдумывала предложение, проговорила Ольга. — Если профессор согласен, я бы попросила его заняться обследованием прудов. Возможно, прошло еще не так много времени, и среда не успела впитать яд.
Швед улыбнулся поверх маски.
— Есть еще одна гипотеза, если вы будете согласны. Можно попытаться изолировать пруды. Сейчас вода естественная, из подземных источников. Но если выложить дно и стены пруда изолирующим материалом, а затем залить свежую минерализованную воду из скважины…
Оля кивнула, поймав мысль рыботехника.
— Тогда даже если почва окажется пораженной, мы сможем использовать резервуары. Да! Мне нравится эта мысль. И это можно сделать достаточно быстро…
— Тогда я могу заняться этим, — предложил профессор. — Мне нужны работники и инженер. Я могу описать то, что нужно.
— С этим у вас проблем не будет, — отозвался я. — Дайте список, и я организую все как можно скорее.
Оля нервно забарабанила пальцами по столу.
— Нужно обсудить с отцом расходы, — сказала она. — Восстановление обойдется в немалую сумму.
— Но будет всяко дешевле, чем рыть и оборудовать новые пруды. Да и логистика здесь уже налажена — все рядом, схемы — обкатанные…
Я понимал, на что намекала сестра. Эта диверсия случилась в самое неподходящее время: выручка была пущена на закупку новых мальков, и мы очень рассчитывали на продажу той рыбы, что погибла. На носу был императорский бал, да и вообще сезон выдался богатым на приглашения. Столичное общество немного пришло в себя после войны орденов, и изголодавшиеся по развлечениям аристократы как с цепи сорвались. Балы и приемы гремели по всему Петрополю с самого мая.
Хорошо, что я все-таки приберег ту сумму в банке. Потому что сейчас у меня в голове созрел вариант решить еще одну проблему.
— Значит, с прудами фронт работ понятен, — сказал я и пристально уставился на сестру. — У тебя, Ольга, тоже будет очень ответственная задача.
Девушка нахмурила лоб.
— Ни в одном инкубаторе даже с заклинаниями я не превращу мальков в полновесных рыб, — предупредила она. — Это невозможно. Даже Благодать не способна влиять на время или рост. Закон природы не переломить.
— Поэтому ты найдешь дружественное хозяйство, в котором мы сможем приобрести рыбу для выполнения обязательств перед нашими заказчиками.
Сестра взглянула на профессора, словно искала у него поддержки. И, судя по всему, она собиралась мне возразить.
— Ваше сиятельство, боюсь,
