Она не видела Лукаса, стоявшего под навесом позади нее с выражением разочарования на лице.
– Черт!
Ну, хорошо, мисс Кейт Миллер. Мы еще посмотрим. Он улыбался, возвращаясь в аудиторию. Она понравилась ему. Она была такой ранимой, такой забавной. Крошечная женщина, которую хочется подбросить в воздух и поймать в свои объятия.
– Вы догнали молодую леди, сэр? – Швейцар видел, как он бежал за ней.
– Нет. – Он широко улыбнулся. – Но я ее догоню.
Глава 9
– Звонил мне? Что значит, звонил мне? Я только что вошла в дом. И откуда он узнал, как связаться с вами? – Кассия была в ярости на Симпсона.
– Успокойтесь, Кассия. Он позвонил около часа назад, и, как я полагаю, журнал отправил его ко мне. Ничего смертельного не произошло. И он был исключительно вежлив.
– Ну и что он хотел?
Говоря по телефону, она одновременно раздевалась; ванна уже наполнялась водой. Было без пяти минут семь, а Уит сказал, что заедет за ней в восемь. Они должны быть на приеме в девять часов.
– Он сказал, что статья не будет законченной, если вы не включите туда отчет о собрании по поводу моратория на тюрьмы, которое состоится завтра в Вашингтоне. И он будет очень признателен, если вы не отдадите статью в печать, пока не добавите это. Кассия, это звучит разумно. Если уж вы летали в Чикаго, то, безусловно, можете съездить в Вашингтон на полдня.
– В какое время состоится собрание, где он требует моего присутствия?
Черт побери этого Лукаса Джонса. Он настоящая чума или по меньшей мере эгоист. Она сделала наброски в самолете, и хватит, хорошенького понемножку. Ее чувство триумфа быстро испарилось. Человек, который позвонил еще до того, как она сошла с трапа самолета, наверняка станет любопытствовать.
– Собрание по мораторию состоится завтра днем.
– Дьявол. И если я полечу самолетом, меня наверняка увидит какой-нибудь чертов светский репортер, который решит, что я направляюсь на прием, и попытается заполучить какую-нибудь информацию. И закончится все это тем, что на меня накинется куча папарацци.
– Но по дороге в Чикаго этого не случилось, верно?
– Нет, но Вашингтон гораздо ближе к дому, и вы это знаете. Я никогда не летаю в Чикаго. Может быть, мне лучше поехать завтра на машине. Боже, ванна! Подождите.
Симпсон подождал, пока она завернет кран. Казалось, она нервничает, и он предположил, что поездка вышла суматошной. Но она храбро справилась с задачей, взяла интервью, и, слава богу, никто не узнал ее. Если бы это случилось, она всю жизнь попрекала бы его. А сейчас она может брать сколько угодно интервью. И Джонс, казалось, очень доволен ее работой. Он упомянул, что они провели вместе почти четыре часа. Должно быть, она умело взялась за дело, и когда Джонс упоминал «мисс Миллер», было очевидно, что он не имеет ни малейшего представления, кто она такая. Так в чем тогда проблема? Почему она так нервничает?
Она со вздохом взяла трубку.
– Вы что, пытались там утонуть?
– Нет. – Она устало рассмеялась. – Не знаю, Джек, извините, что я набросилась на вас, но я действительно нервничаю, что придется делать это так близко к Нью-Йорку.
– Но сегодняшнее интервью прошло успешно, не так ли?
– Да. Очень. Но как вы считаете, этот мораторий действительно важен для статьи, или Люк Джонс решил стать звездой и хочет получить как можно больше внимания?
– Когда он звонил, мне кажется, он высказал разумное предложение. Это другая сфера его деятельности, и это может прибавить веса статье. Атмосферу по крайней мере. Решать вам, но я не вижу никакого вреда в том, чтобы вы поехали. Я знаю, из-за чего вы волнуетесь, но вы сами видели в Чикаго, что проблем с этим не было. Никаких папарацци, и он не имеет ни малейшего представления, что вы не К. С. Миллер.
– Кейт. – Она улыбнулась про себя.
– Что?
– Ничего. Ох, я даже не знаю. Может быть, вы и правы. Во сколько начинается собрание? Он сказал?
– В полдень. Он прилетит утром из Чикаго.
Она на минуту задумалась, потом кивнула в трубку.
– Хорошо. Я сделаю это. Полечу чартерным рейсом. Это достаточно безопасно. И я успею вернуться к завтрашнему вечеру.
– Прекрасно. Вы сами позвоните Джонсу, чтобы подтвердить свой приезд, или это сделать мне? Он просил подтверждения.
– Зачем? Чтобы он смог подыскать другого биографа, если я не поеду?
– Ну, ну, не нужно быть такой сварливой. – Симпсон рассмеялся помимо своей воли. Бывали времена, когда ее следовало бы хорошенько шлепнуть по заднице. – Нет, он говорил что-то насчет того, чтобы встретить вас у самолета.
– Дерьмо.
– Что?
По голосу Симпсона было понятно, что он слегка шокирован. Он не привык слышать от нее такие выражения, в отличие от Эдварда.
– Извините. Я сама ему позвоню. И я не хочу, чтобы меня встречали у самолета. На всякий случай.
– Мне кажется, это разумно. Если нужно, я найду для вас место, где вы могли бы остановиться. Если вы хотите остановиться в отеле, мы пошлем счет журналу вместе с вашими авиабилетами.
– Нет. Я лучше вернусь домой. А то место, где я останавливалась в Чикаго, было сказочным. Должно быть, там роскошно, когда дом обитаем.
– Да, это так. Я рад, что вам понравилось. Много лет назад я неплохо проводил там время. – Он слегка задумался, потом снова вернулся к деловому тону: – Значит, вы вернетесь домой завтра вечером?
– Совершенно верно. – Она хотела поехать в Сохо, к Марку.
Последние дни выдались тяжелыми. А сегодня она идет с Уитом на этот проклятый прием в «Эль-Марокко». Хантер Форбиш и Джулиана Ватсон-Смит собираются объявить о своей помолвке, как будто этого и так никто не знает. Двое скучнейших и богатейших людей в городе, и что еще хуже, Хантер приходился ей троюродным братом. Прием наверняка будет дерьмовый, но хотя бы «Эль-Марокко» – чудесное место. Она была там в последний раз еще до лета.
И эти чертовы придурки не только планируют объявить о своей помолвке, но они еще решили объявить тему вечеринки – Черное и Белое. Вот был бы класс, если бы она появилась с Джорджем, ее другом танцовщиком из Сохо. Черное и Белое. Или, если на то пошло, с Лукасом, с его черными, как и у нее, волосами и их одинаково белоснежными лицами. Нет, придется удовольствоваться Уитом, и это очень досадно. Люк должен быть забавным на такого рода мероприятии. Забавным и эпатажным. Она громко рассмеялась, погружаясь в ванну. Она позвонит ему, когда оденется, чтобы сказать, что они встретятся завтра в Вашингтоне. Но сначала ей нужно одеться, и на это потребуется время, учитывая, на какой прием они идут. Она давно решила, что именно наденет на этот чудесный черно-белый званый вечер. Кремовое кружевное платье уже лежало на ее кровати. Платье с огромным декольте и намеками на стиль ампир, с черной муаровой пелериной и новыми ожерельем и серьгами от Дэвида Уэбба, которые она купила на прошлое Рождество: комплект из оникса, щедро выложенный роскошными камнями, разумеется бриллиантами. В двадцать девять лет она перестала ждать, что кто-то купит ей что-либо такое. Она купила их сама.
