отправиться домой, но нужно было еще купить платье на вечер и продукты. И на это Зоя убила еще два часа своего драгоценного времени. Когда вымотанная вошла в квартиру Морозова, поняла, что вряд ли успеет сделать все намеченное на сегодня. А если не сделает, то ждет ее наказание. Почему-то она не сомневалась, что вчера Морозов не шутил, знакомя ее со списком.
Глава 25
Сегодня Иван задержался на работе. Сделал это намеренно, но сообразил не сразу. Только собираясь домой осознал, что решил дать Зое фору. Ведь дел у нее на сегодня было запланировано целая куча. Сам он и навыдавал ей заданий с утра пораньше, как злая мачеха той самой Золушке. С трудом представлял, как она со всем справится. Догадывался, что не успеет она сделать все, и понимал, что вынужден будет наказать ее за неподчинение, чтобы не давать слабину.
Вот и получилось, что с работы он уехал на два часа позже положенного времени. Глебу наврал, что остались срочные незавершенные дела. А сам все два часа резался в игру на компьютере.
– Как дела? – поинтересовался он у скучающего охранника.
«Тюрьму» охраняли двое бойцов, как и сопровождали Зою повсюду, где разрешил ей бывать Иван. Мест таких было раз два и обчелся, на все остальное он наложил запрет. Но даже так считал, что у пленницы слишком много свободы. Правда, с теми обязанностями, что он ей вменил, свобод у нее поубавилось – на них просто времени не осталось в сутках.
– День прошел спокойно, – доложился охранник, вытянувшись по стойке смирно.
– Как она себя вела? – кивнул Иван на дверь.
– Как обычно, – пожал плечами охранник.
Значит, как обычно вредничала, – понял Иван, сочувствуя своим бойцам всей душой. Если бы ему приходилось проводить целые дни в обществе этой Зои, точно рехнулся бы. Но у ребят такая работа – дежурить перед его квартирой сутками. И платит он за нее достойно.
Хорошо еще, что квартира на этаже его единственная, иначе возникали бы лишние вопросы у соседей.
Иван вошел в квартиру и потянул носом. Пахло чем-то… жареным. Но не горелым. И уже этому стоило порадоваться.
Первым делом Иван отправился в кухню, но Зою там не нашел. Поймал себя на мысли, что уже вошло в привычку возвращаться не в пустой дом. Только вот девушка эта не была желанной гостьей в его доме. Она – скорее обуза, от которой хотелось побыстрее избавиться, чтобы снова зажить спокойно и размеренно. Привычно, одним словом.
Иван проверил спальни, но и там никого не обнаружил. Для верности заглянул в санузлы и свой кабинет. Как странно… Где же она?
На лоджии было развешано белье – значит, и этот пункт она выполнила.
Прачечная! Ну точно! Вот где она прячется.
Прачечной Иван называл комнату, которую специально обустроил под бытовые нужды. Там стояла и стиральная машинка, и гладильная доска… Что-то типа подсобки, но довольно больших размеров и с окнами. Сам Иван там практически не бывал, разве что, заносил туда грязное белье. Раньше всеми делами в его квартире заведовала домработница, а теперь вот ее обязанности перелегли на хрупкие плечи Зои. Собственно, хрупкие они были только с виду, а дух в девчонке был железный.
– Ау! Ты где? – заглянул Иван в прачечную.
На улице уже стемнело, а свет тут почему-то не горел. И первым делом Иван включил его.
В прачечной пахло глаженным бельем, и на гладильной доске висела рубашка Ивана. Но где же?..
Зоя сидела в углу комнаты, спрятав голову в коленях. По характерным подрагиваниям плеч девушки Иван понял, что она плачет. Но делала она это беззвучно.
– Эй… Все в порядке? – приблизился он к ней, испытывая некоторую растерянность.
Никогда раньше не видел ее плачущей. Интересно, что ее так расстроило?
– Нет, не в порядке, – подняла она на него заплаканное лицо. – Вот! – чем-то швырнула в него.
Этим чем-то оказалась рубашка Ивана, в центре которой зияло коричневое пятно. Ясно – рубашку она сожгла. И из-за этого льет слезы?
Обо всем этом Иван подумал отстраненно. Больше всего его удивило то, как выглядит Зоя. Она очень сильно изменилась. Ее прическа… Совсем другая и преображает лицо до неузнаваемости. С этой новой стрижкой девушка показалась ему настоящей красавицей. Высокий лоб, не скрытый челкой. Такой чистый и гладкий. А ее зеленые глаза… Они сейчас казались огромными. И слезы, что плескались в них, делали их еще красивее.
– Ты расстроилась из-за сожженной рубашки? – уточнил Иван, кидая испорченный предмет одежды в мусорное ведро.
Было бы из-за чего слезы лить. Да у него этих рубашек…
– Да! – шмыгнула Зоя. – Если ты меня за лишнюю складку хотел засадить за чтение всякой мутотени, то что сделаешь со мной за испорченную рубашку?
– Ничего, – хмыкнул Иван.
– Ничего? – сразу же перестала плакать Зоя и смотрела на него во все свои огромные глаза.
– Ничего, потому что в списке моем такого пункта нет, – развеселился Иван.
– Точно, нет… – задумчиво проговорила она, вытирая с лица слезы.
– Но будет, чтобы впредь тебе неповадно было, – спохватился Иван. – Платье купила?
– Да все я купила, – кряхтя как старушенция, встала Зоя с пола. – Платье купила, в квартире убралась, ужин приготовила, белье постирала… Устала до чертиков, рабовладелец хренов!
– Ну все! Сама напросилась! – схватил ее Иван за руку и поволок из комнаты.
– Пусти, придурок! Куда ты меня тащишь? – заверещала она.
– Наказывать за ругань!
Попала вожжа под хвост, – кажется так говорят. Именно так Иван себя сейчас и чувствовал. А еще он был сбит с толку. Как-то все сразу на него навалилось – то, какой Зоя стала; эти ее слезы, вызвавшие неожиданно целую бурю эмоций… ну и в довершении всего ругань!.. Зачем же она сама все портит? Ведь красивые девушки не должны так вести себя. И это не ретроград, а элементарная логика. Вся внешняя красота сводится на нет, когда девушка не умеет себя вести. И да – Иван очень хотел наказать ее.
Он притащил упирающуюся и продолжающую сыпать ругательствами Зою в гостиную. Сел в кресло и перекинул ее через колени. Без всяких вступлений увесисто шлепнул ладонью по ее мягкому месту.
– Ай! Больно же! – закричала она. – Сдурел?! Отпусти меня сейчас же!.. – задергалась на его коленях Зоя, но держал ее Иван крепко.
– Это тебе за «сдурел» – хлопнул он ее снова.
– Ай!.. – еще пронзительнее вскрикнула она. – Пусти, козлина!..
– За козлину… – последовал третий хлопок.
Некстати вспомнилась эта самая попка, что сейчас была обтянута легинсами, и которую не так давно
