Другие слишком огромны, чтобы их можно было разглядеть с моего нынешнего положения. Мои волчьи чувства выходят из строя, в горле нарастает рычание. Она борется внутри меня, желая вырваться из ловушки, в которой я оказалась, но я призываю свою тёмную сторону, холодную демоническую силу.
Двигаясь так медленно и осторожно, как только могу, я наклоняю пальцы правой руки к руне на левом запястье, отчаянно пытаясь активировать магию, чтобы она натянула мой костюм на голову. Я задыхаюсь, когда слева от меня раздвигается лоза, и моё сердце почти останавливается, когда игла, вонзающаяся мне в шею, проникает глубже.
Успокаиваясь, мне удается провести кистью по руне. «Одеться». Полностью одеться. Даже руки.
Защитный костюм облегает мой затылок, собирая волосы в пучок и спускаясь по лицу и шее. Магия пронзает колючку на моей шее, обрывая её кончик, как раз вовремя, прежде чем лозы слева от меня расступаются.
Я хватаюсь за ветку на уровне глаз, благодарная за новую защиту рук, крепко держусь, чтобы не упасть, и, к счастью, ветка выдерживает.
Мои мышцы напрягаются, когда я подтягиваюсь вверх, полная решимости выяснить, где я нахожусь.
Из-за того, что я пробираюсь сквозь густые заросли шипов, мой костюм вот-вот порвётся, шипы иногда почти полностью проникают сквозь материал, заставляя меня двигаться медленно. Я не могу позволить себе повредить этот костюм без необходимости.
Наконец, я забираюсь на вершину лиан и обнаруживаю, что колючий кустарник достигает более пятнадцати футов в высоту. Это огромная куча спутанных ветвей, которая заполняет пространство внутри кольца почерневших и обгоревших деревьев. Теперь я ненадёжно балансирую на вершине, надеясь, что лианы, на которых я стою, не треснут у меня под ногами и я не рухну обратно вниз.
Воздух сухой и тёплый, а те немногие участки земли, которые я вижу сквозь переплетённые лианы, покрыты пеплом. Кроны листьев надо мной такие густые, что до меня доходит лишь несколько лучей лунного света.
Я хмурюсь, пытаясь понять, где нахожусь.
Если бы деревья и лианы были зелёными, я бы могла поверить, что это джунгли — просторы природы, которые Роман и Эста называли «Дебрями». Издали джунгли казались пышными и зелёными, манящими, и я снова вспомнила предостережение Романа об иллюзиях.
Он также предупредил меня, что я ещё не готова прийти сюда.
Сейчас у меня нет возможности подтвердить, что это действительно Дебри, но я знаю, что должна вернуться в город как можно быстрее. Даже если Крона надеется, что я вообще не вернусь. То, что я приземлилась точно в центре смертоносных зарослей шипов, которые изрезали бы меня в клочья, если бы не мой защитный костюм, кажется чрезвычайно удобным.
Я не сомневаюсь, что каждый мой шаг в этом месте будет таить в себе новые угрозы.
Воздух сырой и неподвижный, но мне кажется, что в нём намеренно царит тишина, как будто не я одна сейчас задерживаю дыхание. Мои чувства продолжают наполняться ощущением присутствия множества существ, но ничто из того, что я вижу сейчас, не объясняет, насколько огромной кажется сила вокруг меня. Я по-прежнему не вижу и не слышу других членов королевской семьи.…
По затылку у меня пробегают мурашки, и внезапно взревевшие инстинкты подсказывают мне повернуться как можно медленнее.
Присев на корточки, опустив ладони и вытянув руки по швам, чтобы сохранить равновесие, я поворачиваюсь.
На вершине зарослей терновника в нескольких шагах от меня неподвижно стоит человек.
Или, по крайней мере, это существо похоже на человека.
Слабое янтарное свечение лиан позади него позволяет разглядеть только его гуманоидный силуэт, но не черты лица. Несмотря на это, из-за очертаний его фигуры его кожа выглядит состарившейся, а края его одежды представляют собой странную пеструю комбинацию оттенков зелёного и коричневого. Его плечи сгорблены, руки свисают по бокам, а босые ноги едва касаются лиан.
Его неподвижность настораживает.
— Голоден, — шепчет он, оставаясь на месте. — Всегда голоден.
Пока он говорит, порыв ветра колышет его пальто, и мои глаза расширяются, когда ветерок обдувает его, отделяя кожу от одежды и ероша всё его тело. Он распадается на листья, веточки и грязь, которые возвращаются в прежнюю форму, когда ветер стихает.
Я подавляю вздох.
Чёрт. Эста сказала, что в Дебрях обитают души. Это единственное объяснение, которое у меня есть для присутствия этого гуманоидного призрака. Пока у меня нет доказательств обратного, я придерживаюсь именно этого. Но я никогда не думала, что душа может выглядеть подобным образом. Тело этого существа, по-видимому, состоит из кусочков земли, как будто он принёс с собой почву, в которой был похоронен, когда пришел в… Ад.
Конечно. Я качаю головой. Город слишком красивый, слишком современный, слишком чистый.
Здесь, в Дебрях, это настоящий Пира-Мортем.
— Голоден! — рычит душа, бросаясь вперёд с распростёртыми руками.
Я не могу бороться с чем-то, что отделяется от меня от легкого дуновения ветерка. Любой удар, который я попытаюсь нанести ему, просто пролетит мимо. Пока я не узнаю больше об этом существе, мой инстинкт — бежать.
Он гораздо проворнее, чем я думала. Прежде чем я успеваю повернуться, его искаженное лицо появляется в поле моего зрения, а его рука смыкается вокруг моей шеи, обвиваясь вокруг моей кожи так туго, как веревка, так быстро, что я задыхаюсь.
Чёрт!
Я пинаю его, но, как и ожидалось, моя нога проходит прямо сквозь его бедро. И всё же каким-то образом его энергия сильнее сжимается вокруг моей шеи.
— Голоден, — говорит он, но на этот раз в его голосе звучит ликование, как будто я — источник энергии, и он возьмёт от меня всё, что сможет.
Мой кулак соприкасается с его грудью, а другая рука взлетает передо мной, леденящая сила течёт по моим рукам к кончикам пальцев.
От одного движения моей руки холодное, стремительное ощущение моей силы кошмаров пронизывает меня насквозь, бескомпромиссная сила поражает меня больше, чем ликующие вопли души.
Мой кулак соприкасается с его грудью, а другая рука взлетает передо мной, леденящая сила течет по моим рукам к кончикам пальцев.
Она обжигает. Ужасный, леденящий душу ожог.
Внезапно я начинаю кричать, когда тьма вырывается из моих рук, заполняя пространство вокруг нас чем-то похожим на струйки дыма.
Они проникают в душу, и он мгновенно отпускает мою шею и падает на колени, обхватив голову руками, в то время как его тело начинает отделяться под действием моей силы. Немного грязи, из которой состоит его кожа, всплывает вверх, улавливая и цепляясь за тьму, которая продолжает исходить от меня. В отличие от того случая, когда лёгкий ветерок
