и не удалось расточить на внуков.
Забавляя щенков, Фредо держал на весу рабочую перчатку, они подпрыгивали, пытаясь ее схватить, расшалились, чертяки, тявканье разносилось по всей долине, они разгоняли тишину своей молодостью, впрыскивали жизнь в эту землю, где все уже успело состариться.
Фредо покопался в телефоне, нашел нужную станцию, поставил мобильник на мешок с семенами – включил «Франс-инфо», где передавали рекламу кассы взаимопомощи. Опустился на колени, чтобы закончить с шестеренками, – отец остался стоять, опираясь на заступ.
– Я тут эсэмэску получил, Адриана возвращается.
– Это кто такая?
– Да бывшая моя, они с ее мужиком решили из Монпелье сюда вернуться.
– И что я по этому поводу должен делать?
– Они захотят узнать, куда я девал щенков.
– И что ты им собираешься ответить?
– Похоже, из-за этой самой изоляции на щенков и котят сейчас большой спрос, за них готовы платить двойную цену и про наших уже спрашивали.
– А эти твои знают, что щенки у нас?
– Нет.
– И ты им не скажешь?
– Не скажу.
Замигала заставка десятичасовых новостей, сообщили, что вечером Макрон снова выступит с речью, но уже сейчас целые семейства прыгают в поезда и бегут из городов, прихватив чемоданы, домашних животных и даже горшки с растениями; на всемирной федерации бирж обвал, грядет самый масштабный кризис со времен Второй мировой войны.
Прогноз погоды принес некоторое облегчение: март и дальше будет теплее обычного, местами дожди, но в ближайшие дни погода ожидается сухая и солнечная, почти засушливая. Мама сеяла за домом душистый горошек и прореживала водосбор – ей всегда нравились обильно цветущие растения.
Рокот трактора, который тащил за собой сеялку, взбудоражил окрестную фауну – птицы, мирно сидевшие на деревьях, закружились в воздухе и подняли такой гвалт, что вопли их на некоторое время перекрыли и гул трактора, и звук радио. Сойки бранились с сороками, деля территорию, крики их переполошили синиц и корольков, щеглы держались в сторонке, попискивали, дожидаясь момента, когда семена наконец-то лягут в землю и можно будет их оттуда выклевывать, – всеобщая суматоха выглядела ничтожной в сравнении с решительным настроем этих беспринципных воришек, хотя на деле больше всего вреда было от синиц, готовых разогнать всех остальных.
Когда земля надежно укрыла все семена, Фредо заглушил двигатель и птицы взялись за дело. «Франс-инфо» продолжил вещание: заболели восемнадцать депутатов, сама Марин Ле Пен сидит в карантине – наверняка во всем виноваты выборы. Вирус с каждым днем подступал все ближе.
– Вот видите, – заговорил Фредо, – как я и говорил, всех хотят пересажать по домам только ради того, чтобы защитить политиков.
– Глупостей не говори.
– Да от этой болячки одни старики умирают, вот их бы и держали под замком!
На это отец не ответил.
– А что, не правда? Вы на свой счет-то, надеюсь, не приняли?
– Чего не принял? Что стариков нужно держать под замком? Ладно, сюда все равно никто не доберется.
– Оно, конечно, верно, но Анжель мне сказала, что завтра ваши дочки приезжают, так вот это ни к чему совсем. Конкистадоры – они так индейцев истребляли, завозили им болезни!
– Не дочки завтра приезжают, а только одна дочка.
– Так и одной хватит.
В «Диво» объявили боевую тревогу, Грег решил, что революция на носу: никогда французы не позволят посадить себя под замок, никогда не допустят превращения страны в одну большую тюрьму, о чем того и гляди распорядится Макрон, а главное – нужно быть идиотом, чтобы верить, что двери всех бистро закроются на много месяцев. Если Франция действительно населена строптивыми галлами[25], сейчас самое время это доказать.
Несколько дней Грег скликал всех еще не разбежавшихся профессиональных повстанцев и бунтарей, которые страдали от безделья, взывал к своим бывшим соратникам по перекрестку. Собрать эту публику проще всего было через вожаков. Поэтому для начала Грег связался с Саидом, Эриком и Альбаном – еще до того, как выяснил, что они ретвитнули знаменитый призыв #RestezChezVous[26], гулявший по соцсетям. Да еще и отговорились тем, что закрытие бистро – не их проблема.
– Ну, парни, надо на них как следует надавить, причем прямо сейчас!
– Ага, как мы тебе понадобились, так быстренько нас отыскал.
– Я вас об одном прошу: киньте клич в фейсбуке[27], собрать бы завтра человек сто, и в полдень я откроюсь как ни в чем не бывало, наварю целый котел мидий под соусом и накормлю всех до отвала!
– А платить кто будет?
– Я, конечно.
– Ладно, мы с тобой свяжемся.
Грег метался по закрытому бистро, точно лев по клетке, а по воскресеньям впадал в полное бешенство – этот локдаун превратился в один сплошной выходной день, на протяжении трех месяцев. Агата уже не знала, как его успокоить.
– Грег, ну послушай, это закон такой, сам же видел, что в субботу в полночь все опускают шторы, повсюду, даже в Париже… и вчера тоже.
– Так вчера воскресенье было. И ты прекрасно знаешь, что у меня тридцать кило мидий на руках, ты это понимаешь? Тридцать кило мидий – это шестьдесят литров, шестьдесят литров мидий, которые Бардас приволок в пятницу с озера То. Свежие мидии в холодильнике можно держать три дня, не больше.
– Ну так заморозь их, никто не станет устраивать революцию из-за шестидесяти литров мидий!
– Не дождешься! Ракушки не замораживают.
– Ну, не знаю, пусть их отварят, заморозишь в собственном соку, так они пролежат три месяца, или сделай как Берто – открой торговлю на вынос.
– Опять начинаешь… Ты что, не врубаешься, что на самом деле они этого-то и добиваются: запереть всех дома, чтобы мы им организовали торговлю на вынос, не видишь, что ли, что все эти компании по доставке с курьерами на велосипедах и самокатах – они теперь прямо как «Нетфликс» и «Амазон»? Им только и подавай мир, где все греют задницы на диванах, только откармливай их, как куриц на мясо, врубаешься, как куриц твоего брата…
– Мой брат разводит коров, не кур!
– Да без разницы, я тебе просто пытаюсь сказать, что это дело принципа, нельзя допускать, чтобы тебя посадили под замок, даже на один день, а уж на пятнадцать и подавно, да еще и не сказав заранее, когда все это закончится!
В свете того, что прямо нынче вечером могут объявить полный локдаун, Агата, собственно, сильнее всего боялась одного: что ей придется сидеть целыми днями в одном доме с мужем, которому нечем заняться. Она думала про это целых два дня и додумалась до единственного решения: торговля на вынос, Грег хотя бы будет при деле и
