class="p1">– Про них ничего не знаю.
– Когда нужно было бутербродов заслать в вашу вонючую шарагу, все были на месте, а как приглашают на настоящий обед, со скатертью и приборами – тут никого… Понял, наверное, что я тебе говорю: не умеете вы жить красиво.
– Да не в том дело, Грег, ты ж сам знаешь: из дому-то выходить нельзя.
– Так, погодите, ребята: у нас что, уже снайперы на всех углах стоят?
– Снайперы нет, а полицейские-муниципалы да. И сдирают штраф в тридцать пять евро.
Грег отсоединился и с силой хлопнул телефоном по столу, будто хотел его расколошматить.
Агата ушла наверх, Грег открыл в телефоне пасьянс. Подмывало включить телевизор, но уже не осталось никаких сил слушать эти официальные рассуждения, и кроме того, Грег всегда боялся докторов, от одной мысли о походе к врачу впадал в панику, а теперь тут по всем каналам сплошные чертовы эскулапы. И тем не менее у него от всего этого голова шла кругом – от затихшего ресторана, пустого тротуара, притом что день уже был в самом разгаре.
От размышлений его оторвал почтальон – Грег даже не заметил, как он вошел. Почтальон, похоже, как всегда, торопился, вытащил стопку конвертов и одновременно поздоровался, да так громко, будто вокруг было полно народу.
– А что, руки мы теперь не пожимаем?
– Нет, больше не разрешается. И с конвертами та же история. Я бы на вашем месте их положил на несколько часов обеззараживаться, а уж потом вскрывал, причем это вам я советую быть осторожней, сам-то я в перчатках. Ну, всего хорошего.
Грег из чистой вредности раз за разом облизывал пальцы, пока вскрывал конверты. Вернулась Агата, потому что наверху Кевин и Матео все еще спали, похоже, в очередной раз решили полдня проваляться в кроватях. Она подошла к бару, на сей раз сделала себе двойной американо – они теперь наверняка начнут злоупотреблять, причем и спиртным тоже, вон сколько напитков в наличии, сплошные соблазны.
– Ну, раз уж пришла, включи музыку, только громко… как можно громче.
Агата повернулась к нему, не понимая. Он поднял на головой лист бумаги.
– Видишь? Это счет из агентства авторских прав. Раз уж мы им платим за их музыку, надо пользоваться.
И он встал, чтобы включить с айпада «А я умру на сцене» Далиды.
Агата поняла, что долго так не продержится – в заточении с мужем, без всякой надежды на то, что сидеть им тут всего две недели: больше похоже на то, что два месяца. А два месяца такой жизни ей точно не по силам.
В долине случился переполох. Всякий раз, как источник Святой Клары уходил под камни, отец заявлял, что не будут они пить воду из-под крана, даже для супа и кофе ее использовать не будут. Вот и пришлось Анжель и Фредо снова ехать и пополнять запас минеральной воды, на сей раз они решили закупить ее в пятилитровых канистрах – хватит как минимум на две недели. Что до остального – куры есть, яйца и овощи тоже, так что остаться без продуктов они не боялись. У них на ферме – и это отличало их от большинства французов – можно было при надобности выдержать многомесячную осаду. Даже если пандемия затянется на годы, они смогут, в этом родители не сомневались, жить в автономном режиме. Все у них есть. Отец переживал только из-за воды. Из-за воды, а еще из-за консервированных сардинок в масле.
– Да у вас и так этих сардин уже целая куча, куда еще-то?
– Ну они в реке-то не водятся, – ответила Анжель.
– Это вряд ли, но все равно, зачем вам двадцать коробок сардин?
– Видимо, память о военных временах: так оно было с печенью трески. Ее, кстати, тоже стоит прихватить.
Поскольку по возрасту Фредо годился Анжель и Жану во внуки, внуком он себя и чувствовал. При этом не хотел показывать, с какой теплотой к ним относится, – боялся, что его тогда обвинят в своекорыстии, он, мол, имеет виды на их землю. Да и не было в нем задатков хозяина. Поначалу он выучился на механика, потом, помогая с ремонтом цветоводу, увлекся цветами, от этого естественным образом перешел к овощеводству. Ему нравилось работать на земле в непосредственной близости, то есть собственными руками, без всяких там моторов и косилок. Кому-то могло показаться, что работенка у него незавидная, ему же она нравилась: да, на ферме приходится ишачить, зато всегда сыт, а главное, захотел – пришел, захотел – ушел, вольная воля. В нынешние времена это и вовсе бесценно. Фредо был совершенно уверен в том, что скоро все эти торчки начнут проситься к нему пожить – уже двое из них, которые осели под Орийаком, спрашивали, не найдет ли он им работу… Он рассказал Анжель – любила она послушать про других.
– И много у тебя таких дружков?
– Нет, но вон даже Адриана и ее Драго решили вернуться на карьер или в старый кемпинг.
– Адриана вернуться собралась, вместе с этим, который собак ворует?
– Он их не ворует, а перепродает.
Четверг, 19 марта 2020 года
Повсюду жизнь остановилась, здесь она двигалась к свету. На южном склоне уже набухли на кленах почки, а на дубах проклюнулись листья. По радио продолжали повторять, что самолеты не летают и границы закрыты, в Бертранже же возобновлялось течение жизни. Под раздухарившимся солнцем трещали сверчки, синицы и корольки пели свои незамысловатые песенки, сороки громким гомоном перекрывали голоса всех остальных. На холмах повсюду пробуждались кустарники, зеленели живые изгороди, дразня аппетит насекомых – сборщиков пыльцы, зелень в долинах становилась все пышнее и гуще, на землю возвращались погожие деньки.
Александр трудился с ранней зари – приводил в порядок окрестные проселки. Коммунальное управление не было обязано этим заниматься, поэтому Александр все делал сам, брал лишь оборудование – благо у мэра не было возражений. Увлекся обрезкой веток – и вот запахло паленой смазкой. Александр осмотрел бензопилу – масло вытекло на шину, запачкало ее до самого зубчатого упора. Масло в пилу было залито сомнительное, видимо, уже использованное в автомобильном двигателе, потому и подтекало. Александр вернулся на ферму взять собственную пилу. Услышал голос Каролины – она произносила слова громко, отчетливо: похоже, у нее какое-то собрание или занятие. Честно говоря, жалко ему было сеструху, а еще больше – ее учеников.
Сам Александр почти не ощущал последствий этой самой изоляции, но мог себе представить, каково оно в городе. Заточение совпало с приходом хорошей погоды – сезона,
