— Фрэнк, ты, должно быть, самый замечательный мужчина в мире!
— Держись этой мысли! — Голубые глаза наполнились любовью и смехом. — И напоминай мне об этом почаще. — Он властно поцеловал ее.
Кэрол угнездилась в кольце его рук, испытывая огромную любовь к своему мужчине. Ее пальцы блуждали по его коже, сначала робко, потом более уверенно. От его поцелуев, глубоких и требовательных, она теряла голову, испытывая все оттенки экстаза. Кэрол была потрясена, когда Фрэнк застонал и мягко оттолкнул ее.
— Кэрри! Меньше всего на свете я хотел бы ждать. Я никогда не испытывал такого искушения!
— Счастлива сказать тебе, что ты не только изумителен, но еще и благороден и терпелив. — Кэрол сцепила пальцы, не желая отпускать его. — Я кое-что забыла… когда ты поцеловал меня… так восхитительно быть с тобой близко! Я и предположить не могла, как великолепно может быть мужское тело! Будет так весело узнавать тебя. — Она внезапно замолчала от неожиданной мысли. — А ведь я даже не знаю, есть ли у тебя мозоль?
Он оглушительно расхохотался счастливым смехом. Кэрол была подброшена вверх так высоко, что ее блузка и жакет, взлетев вместе с ней, распахнулись. Он подул на ее голый живот и опустил на землю. Они стояли, глядя друг другу в глаза, когда звук приближающегося автомобиля разрушил уединение влюбленных. Кэрол машинально поправила одежду.
— Это дед, — сказал Фрэнк. Они помахали машине и услышали в ответ сигнал рожка. Фрэнк положил руку ей на плечо.
— Мне приятно, что вы с дедом так здорово сошлись. Он относится ко мне по-особому. Пойдем, мой Одуванчик, время идти.
В машине Кэрол подправила макияж, причесала и переколола волосы, чувствуя, что Фрэнк наблюдает за ней.
— У тебя самые прекрасные волосы на свете, моя любимая Кэрол! Вуаль из золотых завитков! Очень чувственно, — добавил он и тронул машину.
Они спустились с холма и въехали в долину, мельком увидели усадьбу, окруженную зелеными кустами и деревьями. Дом также производил впечатление. Простота линий, гармония пропорций. Дом отлично вписывался в пейзаж.
— Превосходно! — выдохнула Кэрол. — О, Фрэнк, впервые в моей жизни я испытываю зависть!
— Добро пожаловать домой, моя Кэрол! — Фрэнк остановил свою машину рядом с лимузином деда. Внезапно Кэрол снова почувствовала неуверенность. Все вокруг было так далеко от ее собственной жизни. Большой особняк, ухоженная лужайка, роскошные машины.
— Пойдем! — Фрэнк обошел машину, чтобы открыть перед ней дверь, помог выйти. Кэрол стояла молча, широко раскрыв глаза. Вдруг она ощутила легкое прикосновение его губ. Поцелуй был стремительный. Затем губы добрались до ее подбородка, щеки, глаза, левого ушка, опять вернулись к губам. Руки его скользнули вниз по спине Кэрол, вызывая томительное ощущение удовольствия, волной проходившее по телу.
— Ты будешь соблазнять меня перед каждым окном? Боже, что подумает мама? — Его чуткость и насмешки подбодрили ее. Жизнь предстояла веселая — мужчина, которого она любила, был легок и смешлив. В горле у Кэрол опять появился комок.
— Да не плачь ты, рева, у меня больше нет сухого платка. По крайней мере до тех пор, пока я не приведу тебя в мою комнату. А то мать будет вне себя. Она судит по внешнему виду, и у нее на все устойчивые взгляды.
— Что это Фрэнк тут рассказывает о моих взглядах и характере? — Высокая женщина с каштановыми волосами и голубыми глазами приветливо улыбалась им. — Я не могу вам сказать — не верьте… Мой сын всегда говорит правду. Но хотела бы добавить, что его характер еще хуже! Вы, должно быть, Кэрол Адамс? Добро пожаловать!
Их прервал топот копыт. Два молодых наездника прилагали все усилия, чтобы обогнать друг друга. С ликующими криками они проскакали на тяжело дышащих гнедых конях до конца дорожки, посыпанной гравием. Каждый хотел быть победителем и первым приветствовать брата. Им представили Кэрол. Она улыбнулась им.
— Вы любите скачки, Кэрол? — спросила миссис Геттисон, когда наездники ускакали.
— Я не знаю. Никогда не пробовала, — призналась Кэрол. Если бы она сказала, что никогда не пробовала хлеб, вряд ли возникла бы такая потрясающая тишина. Она снова вспомнила свое первое впечатление о Фрэнке. Мог ли его мир стать и ее миром? Она — как домотканый хлопок рядом с бархатом.
9
— Фрэнк должен научить вас! — сказала миссис Геттисон успокаивающе. — Входите. — Я слышала, вы в восхищении от живописи Кэрол Геттисон. Пока Фрэнк переоденется, не хотели бы вы взглянуть на работы, которые она разместила в доме?
Послав Кэрол воздушный поцелуй, Фрэнк, перепрыгивая через две ступеньки, исчез. Кэрол последовала за его матерью. Гостеприимная хозяйка провела ее по лестнице наверх к украшенной резным орнаментом двери. За ней находился просторный холл, где оказалось несколько дверей и винтовая лестница в верхнюю галерею.
Миссис Геттисон открыла одну из дверей, и они вошли в необычную большую комнату. Натертый мастикой янтарно-медовый деревянный пол, простые классические линии стола и стульев. Но все это исчезало в ослепляющей яркости красок картин, занимающих всю площадь стен — от пола до потолка.
— Я никогда не видела таких комнат! Все так просто… так правильно… А живопись… — Кэрол оставила попытки объяснить свои ощущения. Разве можно объяснить, чем ее привлекают эти цвета! Эмоции переполняли ее, глубина и интенсивность этой живописи сводили на нет все ее счастье и гордость от собственной большой работы.
— Пошли назад, мой Одуванчик!
Она повернулась и взглянула на Фрэнка. Поняв, что они одни, подбежала к нему.
— Я ничего не слышала: и как ушла твоя мать, и как пришел ты. Я упивалась цветом. Это замечательная живопись! — Кэрол поцеловала Фрэнка, наслаждаясь его близостью. — Я так люблю этот твой запах.
— А твои духи сегодня приятно отличаются от запаха краски. — В его глазах прыгали чертики. — Знаешь, как ты меня дразнишь?
— Нет! — засмеялась Кэрол. — Сейчас я пыталась запомнить некоторые из приемов наложения краски. Эта комната… она переполнена цветом, кажется, сейчас взорвется!
— Однажды мы будем здесь любить друг друга. — Он указал на одну из картин. — Когда-то я называл эту абстракцию бабушкиной счастливой картиной. Но моя любимая — у деда в комнате. Он сейчас здесь. Хочешь взглянуть на «Одуванчики»?
— Конечно, хочу! — Но Кэрол неохотно уходила из комнаты. — Ты выглядишь так привлекательно и сексуально с мокрыми после душа волосами!
— Отлично! Женщина, на которую я пытаюсь произвести впечатление, так красива, что мне пригодятся любые средства!
