память. И когда уходили лучшие, мир становился немного хуже.
Старый Мак помнил гибель Великого Охотника Райнера, Щита Ордена. Казалось, это происшествие ударило его больнее всего. Это было абсолютно удивительным событием. Ведь если и мог бы кто-то погибнуть на тот момент уже из Великих Охотников, так это Дэн, безрассудно скачущий по Многомерной в поисках приключений, или, может быть, как некоторым казалось, собственной смерти. Но надёжный и рассудительный Райнер, который своей грудью и своим щитом держал Орден в тёмные времена? Как мог он погибнуть⁈
Мир Славии, нельзя сказать, что был затрапезным мирком. Наоборот, он был одним из сильнейших миров, что приняли Кодекс. А Первый Легион Славии был известен своими победами на протяжении многих сотен лет. И именно этот мир выбрал Неназываемый для своего коварного удара, силы для которого копил не одну сотню лет.
И в тот момент, когда казалось, что мир падёт, когда легионеры падали один за другим, но не отступали, в голубом сиянии перед ними возник Великий Охотник Райнер и отдал свой последний приказ: уходить всем и эвакуировать мирное население.
Никто не знал, что там происходило, но, учитывая, что Неназываемый пропал на долгую тысячу лет, Мак думал, что если бы Кодекс послал Райнеру чуть больше удачи, то Одинокий Охотник смог бы уничтожить Тёмного Бога со всеми его многочисленными армиями. Но получилось так, как получилось. И Кодекс принял в свои объятия душу очередного брата.
После этого погибло ещё много Охотников.
Совсем недавно, по меркам Мака, всего-то пару тысяч лет назад сгинул Артемис. Также в битве с Неназываемым. И снова одинокий Охотник надавал лещей мерзкому богу, заставив того закуклиться в собственной цитадели и заново собирать силы. В рамках Вселенной это было несомненное благо, ведь Вселенная выдыхала на многие сотни лет без постоянных атак костяных армий. Но стоило ли всё это жизни даже одного Охотника? Старый Мак этого не знал.
Старый Мак верил в человечество, верил в Кодекс и действовал в соответствии со своей клятвой. Одно Кодекс видит, сколько боли доставляет каждая смерть товарища.
— Опять пьёшь в одиночку? — рядом плюхнулся его друг Дэн, который притащил с собой сразу дюжину огромных кружек, по шесть в каждой руке, и с грохотом поставил их на крепкую столешницу из разломного дуба.
Мак улыбнулся, взглянув на старого друга. Волосы на голове Дэна поредели и были побиты сединой. Лицо стало более смуглым, а черты заострились от постоянной опасности. Казалось, что он прошёл вечный огонь Многомерной, которая опалила его, но не сожгла, а только закалила. Хотя, почему «казалось». По факту, так и произошло.
Худощавый мужчина неопределённого возраста, которым сейчас являлся Дэн, напоминал себя старого только тем же безумным светом глаз. Вот только если раньше это безумие было фанатизмом молодого фанатика, то сейчас это была глубоко запрятанная внутрь ненависть ко всем врагам человечества.
Меч Ордена не затупился за все эти прошедшие годы. Он был таким же острым и крепким, и горе тем, кто решит проверить его на прочность!
Ну, а несомненный алкоголизм Дэна… Что тут сказать. Лучше пусть он топит свою ненависть и раздражение в хмельном пойле, нежели Вселенная взорвётся от его гнева.
Сейчас от Дэна явственно пахло жжёной плотью с лёгким привкусом серы. Знакомое сочетание, которое, услышав один раз, невозможно было перепутать.
— Опять наведывался в Инферно? — уточнил Мак, в благодарности принимая одну из кружек.
— Да, что-то рогатые в последнее время чересчур осмелели. Отправил Астарота на перерождение. Пускай Сатана потратит немного накопленной энергии на восстановление красномордого ублюдка.
— Вот как… — улыбнулся Мак, при этом не особо удивившись.
С Инферно у Дэна были свои счёты, ещё с тех пор, как сама Бездна взялась обучать его стихийной магии. И когда в один прекрасный момент Дэн решил помериться с Царством Вечного Пламени письками… Ну, точнее, он хотел доказать рогатым инферналам, что он больше понимает в их любимом огне, чем они сами.
Мак невольно улыбнулся. О той эпопеи можно было написать целую книгу. Да, собственно, она и была написана Старейшинами, но лежала в запретном отделе библиотеки, потому что Дэн строго-настрого запретил её показывать молодым. И Мак даже понимал, почему он это сделал. Ведь то, что было описано там… выглядело как невероятная сказка. А больше всего на свете Дэн не любил, когда кто-то считает его вруном.
Вот так и остался эпизод под названием «Великое унижение Инферно одиноким Охотником Дэном» пылиться на далёкой полке библиотеки. Ну, возможно, когда-нибудь он и явится на белый свет.
— Ты хотя бы помылся, — тем не менее поморщился Мак от сильного запаха.
— Ну, сейчас по кружечке с тобой пропущу и в баню, — засмеялся Дэн, бросив взгляд на висящие часы. — До Нового Года как раз успею. Много наших вернулось? — задал он вопрос, снова повернувшись к Маку.
На этих словах Старый Мак помрачнел. Ещё один повод для грусти.
До сражения с Пустотой каждый Новый Год Охотники старались встречать вместе, оставив все дела на потом и дружно собравшись в Первой Крепости. Именно это послужило причиной внезапного прорыва Пустоты, которая воспользовалась новогодними праздниками и отсутствием сторожевых караулов Охотников на дальних рубежах. С тех пор урок был усвоен, и абсолютно никогда братья теперь не собирались все вместе. Всегда кто-то находился на боевом посту. Это было грустно, но необходимо. Всё во благо человечества, конечно же.
Но всё-таки, по возможности, Охотники старались решить свои дела к празднику без ущерба для всего дела. Их не нужно было контролировать и мотивировать. Если Охотник появлялся здесь, то это означало, что он решил все вопросы. И под «все» имелось в виду действительно ВСЕ.
Поэтому сегодня в канун Нового Года здесь было гораздо более многолюдно. Молодые и не очень Охотники уже сбивались в группки по интересам, но все как один игнорировали сидящего в одиночке Мака, зная о его «новогодних причудах». Ну, а Дэну было похрен. Он в этих причудах участвовал и имел право.
Мог бы кто-то ещё побеспокоить старого Охотника в эти священные для него минуты? Как оказалось, да!
— Здорово, старые развалины! — со смехом плюхнулся на лавку молодой голубоглазый парень, который тут же без спроса цапнул одну из полных кружек и одним махом ополовинил её.
— Ух, хорошо! — сказал он, вытирая рукавом с губ густую пену.
— Пришла мелочь пузатая, — скривился Дэн.
Но Старый Мак прекрасно знал старого друга. Сядь
