class="p">Едко даже для моего внутреннего голоса, на который я морщусь и иду в душ. Хороший, контрастный душ должен помочь немного сбавить обороты самобичевания, а еще, я надеюсь, хотя бы немного меня согреть…
Ведь мне так холодно сейчас…
***
Душ плавно перетек в ванну.
Я насыпала побольше лавандовой соли, добавила пены и скинула тоненький халатик. А потом застыла перед огромным зеркалом до пола.
Мне оно никогда, если честно, не нравилось — это Ян был за такие атрибуты, пусть оно едва ли вписывалась в мягкую обстановку комнаты со своими грубыми краями, зато сейчас я не жалею. Есть шанс рассмотреть себя получше, чего я не делаю обычно.
Стесняюсь.
Боюсь, что муж внезапно зайдет и застанет меня, посмеется…
Так странно. Я раньше об этом не задумывалась, а вот сейчас задаюсь вопросом: когда конкретно я начала шугаться себя? В смысле…конечно, никогда особо завышенной самооценкой не страдала, но всегда относилась с уважением к своей внешности и фигуре, когда это изменилось?
Хмурюсь, проведя кончиками пальцев по плоскому животику. Выше. К небольшой, но аристократичной груди. Да, пышными формами меня природа не наградила, только уверенная двоечка (а в зимние, «запасливые» времена даже почти тройка!) выглядела также как когда мне было восемнадцать. И талия узкая, бедра округлые, может дело в попке?
Оборачиваюсь.
Она у меня тоже вполне себе аристократическая, так что до Никки Минаж мне, как до Китая раком, но…выглядит хорошо! Почему же я начала себя стесняться? Когда это началось?
Ох, ладно. Закатываю глаза, переступаю бортик и опускаюсь в теплую воду.
Пытаюсь расслабиться. Пытаюсь понять, что мне делать дальше. Пытаюсь вообще понять, что чувствую, а вместо того Миша перед глазами.
ГОСПОДИ!
Обреченно стону и опускаюсь в воду глубже, уставившись в потолок.
Сказать по правде, когда мы только-только познакомились в том кафе, он понравился мне больше Яна. И дело не во внешности — в глазах, улыбке, харизме. Он смотрит так, будто уже тебя завоевал, и что-то в этой самоуверенности все-таки есть.
Ян показался мне другим. Холодным, отстраненным, немного робким. Мне в те времена другие парни нравились, да и всем в таком возрасте нравятся другие мужчины! Наверно, он меня подкупил тем, что второй раз встреча просто не могла быть «случайной»! Это точно судьба! Но я не уверена, что сказала бы ему «да», если бы и Миша пришел…
Интересно, а что было бы, если бы Сахаров позвал меня на свидание? Как бы повернулась жизнь? Я бы стала его «розочкой», «однодневной королевой»? Или у нас могло бы что-то выйти? Я могла бы быть его женой?
Так. Ладно. Вот эти мысли вообще брось! Немедленно! Он — лучший друг твоего мужа. Он — под запретом. Табу. И в любом случае…ты уже сделала свой выбор. Времени назад не вернешься, так что…
Наслаждайся одиночеством.
Опять это внутреннее ехидство, на которое я закатываю глаза, а оно сверху добавляет.
Ладно-ладно. Да. Времени назад не вернешь, но…тебе же никто не помешает мечтать? Тем более, если твой муж развлекается сейчас со своей Ириной! За мечты никто не накажет. Это не измена…
И я прикусываю губу. Иногда мне кажется, что внутри меня живет змей искуситель, и когда он подбрасывает щедро образы рук с толстыми канатами вен, блеск темных глаз, улыбку, взгляд, что горячее огня…поцелуй…внизу живота неизбежно натягиваются мышцы.
Боже…
По телу идет приятная рябь.
Боже-боже-боже!
Такого со мной сто лет не было! Примерно с тех времен, как я подсела на «Сумерки» в школе и впервые узнала, что такое оргазм, лежа под своим одеялком со звездочками и динозаврами.
Глупо хихикаю.
Надеюсь, никто и никогда не узнает об этих позорных мгновениях первого взрыва удовольствия. И о том, что я собираюсь сделать сейчас…
Отпиваю немного вина. Оно красное как кровь. Порочное, как Сахаров. И сладко-горькое…тоже, как он.
Оно будоражит.
Как он.
И я представляю его, медленно ведя пальчиками по своему телу…
ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ!
Я так дергаюсь, что выливаю целый «ковш» воды на пол. Она бьется о плитку и разносится эхом, а трель звонка повторяется.
ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ!
Господи! Да кого там принесло вообще?!
Ой. А может это Ян вернулся?! А я…здесь…только что…
Резко краснею и также резко встаю. Хватаю полотенце, обвязываюсь и бегу открывать. Конечно же, поскальзываюсь. Мне почему-то кажется, что если я заставляю его ждать, то это непременно «устрашит» мою вину, поэтому я даже в глазок не смотрю! Резко распахиваю дверь и застываю.
На пороге стоит Сахаров.
Черт возьми…
Миша
Ладно. Этого я никак не ожидал.
Выгибаю брови, Ника резко выпрямляется, как по стойке смирно. Лупит глазами. Потом мне открывается чудная картина, как она медленно-медленно краснеет.
Это прекрасно.
Фея. Королева. Царица!
Я не могу сдержать улыбки, откашливаюсь и шепчу.
- Ты всегда открываешь дверь так с ходу? Или кого-то ждала?
Последний вопрос сразу оседает горечью. Вообще, глупая шутка, но, шутка ли? Когда доходит смысл — как-то не по себе становится. А вдруг Хрусталев передумал?! Вдруг взялся за голову?! Это хорошо для него, не уверен, что хорошо для Ники, пусть она пока так точно думает. Но вот что совершенно точно — это очень плохо для меня.
Ника еле заметно…щипает себя за руку? Девочка, с тобой все в порядке?
Хмурюсь сильнее, а она вдруг зеркалит и выпаливает.
- Конечно, я никого не ждала! Что за глупости?!
Действительно.
Снова возвращаюсь к привычному «выгибанию» бровей, подпираю дверь плечом и усмехаюсь. Флиртую. Аккуратненько так…
- Разве ты не знаешь, что нельзя открывать двери незнакомцам?
Ника медленно проводит язычком по нижней губе.
Че-е-ерт…
Меня изнутри сразу толкает схватить ее, затащить в квартиру и делать все то, что Ян явно не делает с ней уже достаточно давно. Еще и полотенце это чертово! Как насмешка над выдержкой. Совсем маленькое препятствие…
- Пустишь? - голос хрипит, и я откашливаюсь, а потом поднимаю пакет повыше, чтобы не спугнуть, - Я с гостинцами.
Я с собой и своим диким желанием, девочка, но пусть так будет. Ты пока не готова признаться, но это не значит, что я оставлю тебя одну.
Тебе это явно не нужно. Да и никому не нужно! Если твой муж-мудак, последнее, в чем ты нуждаешься — одиночество. Когда даже стены насмехаются над тобой и шепчут: ты ничтожество-ничтожество-ничтожество.
Пошел ты на хер! Я не позволю Нике так о себе думать! Она — королева! И я здесь, чтобы ее радовать и веселить.
Даже шутом быть у ее ног готов.
