Читаем без скачивания Памятное. Книга вторая - Андрей Громыко

В этих праздничных буднях он и прожил жизнь. С самозабвенностью и огромной отдачей: три тысячи его полотен и десять тысяч рисунков хранятся в наиболее значительных музейных коллекциях мира и в частных собраниях.

— Без рисунка нет живописи, — утверждал художник. Потому и рисовал тысячи эскизов к своим картинам. Многие из этих рисунков сами по себе — законченные самостоятельные произведения.

Социальная нравственность его искусства звенит в названиях его произведений — «Горняк», «Каменотес», «Рыбаки Калабрии», «Занятие пустующих земель в Сицилии», «Девушка, поющая «Интернационал», «Рабочий, читающий газету».

Еще до войны он написал свою знаменитую картину под названием «Распятие». Тема звучала как евангельская, но ее решал антифашист. Вот и получилось, что в один из эскизов картины, которая создала автору славу борца-патриота, на первый план вынесен главный палач народов — Гитлер. Тогда молодой Гуттузо находился под сильным влиянием Пабло Пикассо, и не случайно «Распятие» итальянского мастера так часто сравнивали с «Герникой» великого испанца, работавшего в Париже.

Путь выразителя дум народа и борца за его интересы привел Гуттузо в 1940 году вряды компартии. В годы войны он активно участвовал в движении Сопротивления. Именно в то мрачное время фашизма в мастерской художника среди этюдов и незаконченных полотен римская организация компартии укрывала свой типографский станок, на котором печатались листовки, поднимавшие народ на борьбу с ненавистным режимом.

Политическое содержание творчества Ренато Гуттузо с особой силой раскрылось в послевоенный период, когда солнечный художник проявил себя как подлинный гуманист и стал известен далеко за пределами Италии.

Он создает реалистические, созвучные времени полотна, откликающиеся на животрепещущие социальные проблемы времени. В галерее его картин — многоликая и многокрасочная панорама жизни послевоенной Италии с ее трагизмом и социальными противоречиями. Его волнует разобщенность людей в буржуазном мире, нищета и бесправие народных масс. С картин смотрят шахтеры, рыбаки, крестьяне-виноградари. Как бы подводя итог жизни, он написал книгу «Профессия художника». В ней сконцентрирован богатый и сложный опыт его труда на ниве искусства в пользу общества.

Если попытаться обобщить его деятельность во все послевоенные годы, то перед нами предстанет яркий образ Ренато Гуттузо как выдающегося общественного деятеля и борца за мир, подлинного интернационалиста и огромного друга Советского Союза.

Он почетный член Академии художеств СССР, обладатель Золотой медали мира Всемирного Совета Мира и лауреат международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами».

Я знал Ренато Гуттузо. Несколько лет назад в советском посольстве в Риме у меня с ним состоялась продолжительная беседа. Гуттузо проявлял живой интерес к состоянию дел в мире. И конечно, ему хотелось знать, как развиваются отношения между Италией и Советским Союзом. Как человек и гражданин, он высказывал серьезную тревогу в связи с навязанной империализмом гонкой вооружений, особенно ядерных.

— Как это ответственные государственные деятели в ряде стран могут проводить политику, толкающую весь мир в пучину, где не видно дна? — спрашивал он.

Ни один здравомыслящий человек не может не понимать, — отвечал он сам себе, — что ядерная катастрофа привела бы к гибели человечества со всем тем, что оно создало за всю свою историю в условиях того, что мы сегодня называем цивилизацией.

Например, в Италии, — продолжал художник, — сохраняется немало древних руин и великое множество произведений искусства прошлого. Но та катастрофа, об опасности которой сейчас в полный голос говорят Советский Союз, братские партии других государств и все люди здравого смысла, не оставит на Земле ничего.

В высказываниях Гуттузо звучала глубокая убежденность в том, что деятели культуры независимо от их мировоззрения должны быть на стороне народов, требующих положить конец гонке вооружений и стоящих на позициях упрочения мира. Я сказал:

— Выражаю вам глубокую признательность за те слова, которые от вас услышал. Это — слова правды. Голос деятелей культуры — а в Италии их немало — является сильным подспорьем в борьбе за мир. Имя художника Гуттузо в нашей стране хорошо известно. Его знает не только большой круг людей, к которому принадлежите вы, но и те, кто непосредственно не связан с искусством, так как советские газеты и журналы о вас написали немало. Да и книги хорошие о вашем творчестве вышли в Советском Союзе.

Он ответил:

— Да, мне известно отношение советских людей к моему искусству. Хочу им через вас выразить большую благодарность за всю их теплоту и сердечность.

И далее Гуттузо заявил:

— Как художник, я, конечно, имею свое лицо. Иначе и быть не может. Я и впредь желаю оставаться самим собой. Никогда не принадлежал к модернистским завихрениям в живописи, к тем направлениям, картины которых в музеях стран Запада посетители часто рассматривают, пожимая плечами. А то еще и начинают размахивать руками, делать какие-то жесты, выражающие неодобрение в адрес полотен такого искусства.

Он преподнес мне на память свой небольшой рисунок с изображением красных гвоздик. Красная гвоздика — символ его живописи. И это широко известно.

Поблагодарив Гуттузо, я и советский посол в Италии Н. М. Луньков, который тоже присутствовал на беседе, пожелали ему творческих успехов.

Те краткие высказывания, которые он давал в адрес советского искусства, особенно живописи, были безоговорочно положительными. Он не упоминал имен художников, но, обобщая свои высказывания, отметил:

— В Советском Союзе искусство как в целом, так и его отдельные виды, в частности живопись, развиваются в правильном направлении. Об этом свидетельствует огромный интерес широких слоев народа к творчеству художников.

Распрощались мы с Гуттузо очень тепло.

В середине января 1987 года из Рима пришла печальная весть о том, что Ренато Гуттузо скончался.

В Риме был траурный митинг. Выступавшие добрым словом вспоминали большого художника, коммуниста, борца за мир.

— Смерть товарища Ренато Гуттузо, — отметил Генеральный секретарь ИКП Алессандро Натта, — лишает Италию выдающегося художника и гражданина.

— Память об активном борце за мир, за счастье всех людей на Земле, против безумной гонки вооружений не умрет в сердцах итальянцев — так выразила чувства многих друзей художника председатель палаты депутатов итальянского парламента Леонильде Йотти.

— Жизнеутверждающее творчество Гуттузо навсегда останется в памяти благодарного человечества, — заявил известный итальянский писатель Альберто Моравиа.

«Наша партия, все советские люди потеряли в его лице большого друга Советского Союза», — написал М. С. Горбачев в телеграмме на имя Генерального секретаря ИКП.

Свои картины Гуттузо завещал Итальянской Республике.

Родом он был из Сицилии. Этот остров постоянно раздирается социальными конфликтами, сотрясается как извержениями Этны, так и злодеяниями мафии. Но он любил землю Сицилии, там его и похоронили. За прахом живописца шли сицилийцы, в том числе и крестьяне — вечные бедняки, униженные и непокоренные, которые часто служили моделями для его картин.

Трудно себе представить, что выдающегося художника современности, с которым, кажется, совсем недавно тепло и по-дружески общался, уже нет в живых. Мир потерял одного из самых знаменитых мастеров кисти XX века.

Две Татьяны

Добрым словом хочу вспомнить внучку Льва Николаевича Толстого, с которой мне довелось познакомиться в Риме. Она сейчас, пожалуй, одна из немногих, кто видел живого Льва Николаевича. Родилась она в 1905 году на том же кожаном диване, где родились и сам писатель и его дети. Ей было уже почти пять лет, когда дедушка в летней Ясной Поляне с ней разговаривал, рассказывал сказки, гулял. Несколько четких, прекрасно сохранившихся фотографий с изображением нежного дедушки и хорошенькой внучки — тому доказательство. А осенью, как известно, Лев Николаевич ушел из своего родового имения и на станции Астапово умер.

Татьяна — единственный ребенок старшей дочери писателя Татьяны Львовны Сухотиной-Толстой (а сама Татьяна Львовна — второй ребенок из тринадцати детей Льва Толстого). Отец девочки являлся старым другом семьи Л. Н. Толстого. Он женился на Татьяне Львовне, когда оказался вдовцом с шестью взрослыми детьми, а новой супруге — на пятнадцать лет моложе его — было уже тридцать шесть. Он умер через четыре года после смерти самого Льва Николаевича, когда Татьяне-младшей было всего девять лет.

По свидетельству многих очевидцев и биографов великого писателя, известно, что три дочери Льва Николаевича — Татьяна, Мария и Александра — еще при жизни их отца подолгу находились в Ясной Поляне, помогали ему, как могли, и уж во всяком случае гораздо больше, чем сыновья. Помощь состояла прежде всего в том, что они набело переписывали его рукописи с учетом огромного количества исправлений, вставок, переделок. Писатель забирал эту чистую рукопись с собой, и вскоре она передавалась дочери в очередной раз с новыми переделками, делалась зачастую совсем неузнаваемой по сравнению с первоначальным текстом. Самой аккуратной и самой любимой помощницей отца стала старшая дочь — Татьяна. Не случайно именно ее портрет, и только он, висел в последние десятилетия жизни писателя над кроватью Льва Николаевича в его спальне.