Скамьи царапнули по плитам: офицеры поднялись и встали по стойке «смирно». Скрофа собрал свои записи и вышел из комнаты. Постум тут же скомандовал:
— Вольно!
Офицеры расслабились, и Катон пихнул локтем друга.
— Кажется, нам стоит поболтать с центурионом Пармением.
Макрон кивнул, обвел взглядом остальных офицеров, неторопливо отправляющихся к своим дневным обязанностям.
— Да, но не при других. Давай попросим его показать нам форт. Это ведь не страшно. Вполне естественно, что новоприбывшие хотят оглядеться.
Глава 11
Форт Бушир, как почти любой римский форт, строился по общему плану. Дом командира, штаб-квартира, лазарет и склады располагались в центре и образовывали две главные улицы, пересекавшие форт под прямым углом друг к другу. По двум сторонам тянулись длинные низкие крыши казарм, отведенных каждой центурии или кавалерийскому эскадрону; там обитали солдаты когорты — по восемь на комнату. Конюшни занимали один угол форта; запах животных, пропитав горячий воздух, словно укрывал все удушающим одеялом. Пока центурион Пармений рассказывал о форте и показывал постройки, Катон отмечал примеры расхлябанности, немыслимые в большинстве вспомогательных когорт, не говоря уж об огромных крепостях легионов, более привычных центуриону. Попадались поломанные двери и ставни, на улице валялись отбросы. Вдобавок снаряжение содержалось отвратительно: древесина стрелометов, установленных на каждой башне, покорежилась и растрескалась. Они были бесполезны; дерево расщепится, как только начнут натягивать тетиву, если когда-нибудь потребуется стрелять. Бросалась в глаза апатия солдат когорты. Катон задумался: можно ли объяснить ее только обычной реакцией на годы жизни в отдаленном гарнизоне?
Когда три центуриона поднялись по лестнице в сторожевую башню над главными воротами, Макрон решил, что пора говорить начистоту.
— Ты всегда служил во вспомогательных когортах, центурион Пармений?
— Нет, я настоящий солдат. Семнадцать лет в Третьей Галльской когорте около Дамаска, последний год — оптионом. Потом перевели во Вторую Иллирийскую, повысив до центуриона. С тех пор тут. Года через два-три ухожу в отставку.
— Понятно.
— А почему ты спрашиваешь?
— Просто удивляюсь, что при таком опытном человеке форт дошел до подобного состояния.
Пармений не отвечал, пока все трое не оказались на маленькой площадке сторожевой башни, в тени крыши из пальмовых листьев. Вокруг, до самого горизонта, расстилалась пустыня, мерцающая в сиянии солнца. Пармений взглянул на Макрона:
— С когортой все в порядке, центурион Макрон. По крайней мере, с рядовыми, — сдержанно сказал он.
— А с офицерами?
Пармений перевел взгляд на Катона:
— Почему вы спрашиваете меня? Чего вы хотите?
— Ничего, — спокойно ответил Макрон. — Мне скоро предстоит стать командиром когорты, и хотелось бы кое-что изменить… улучшить. Вот и стало любопытно, как когорта дошла до такого состояния. По моему опыту, подразделение хорошо настолько, насколько хороши офицеры.
Пармений, похоже, удовлетворился объяснением и чуть наклонил голову.
— Большинство вполне крепкие. Или были, пока не объявился центурион Постум. При прежнем командире.
— И что поменял Постум? — спросил Катон.
— Сперва ничего. Предыдущий адъютант умер после долгой болезни. Постума прислали из Дамаска на замену. Как и Скрофу вслед за ним. Он вполне справлялся со своими обязанностями. Потом вызвался командовать патрулями в пустыне. Представляете, как его полюбили все, кто не горел желанием целый день трястись верхом в пыли под солнцем? По крайней мере, так было, пока к предыдущему командиру не пришел представитель одного караванного картеля. Похоже, он обвинил Постума в каких-то жульничествах в отношении караванов. Префект, желая получить твердые доказательства, отправился с Постумом в очередной патруль. И не вернулся.
Катон вздернул брови.
— Похоже, это оказалось весьма кстати для центуриона Постума.
— Именно. — Пармений ухмыльнулся. — А дальше появился Скрофа, и с тех пор об обвинениях и не вспоминали.
Катон после небольшой паузы спросил:
— Значит, префект вошел в долю? А остальные офицеры?
Пармений покачал головой:
— Я не хочу об этом говорить.
— О чем? — настаивал Катон.
Макрон нетерпеливо прервал:
— Здесь что-то происходит. Офицеры разобщены, а солдаты плюют на свои обязанности. Это и дураку ясно.
— Если и дураку ясно, тогда мне не нужно доносить на моих друзей-офицеров.
— Никто не просит тебя быть доносчиком, — мягко ответил Катон. — Но ветеран вроде тебя должен понимать, что происходит. Почему ты не жаловался префекту или выше — по команде?
— Я жаловался. Я говорил со Скрофой. Рассказал, что дисциплина у солдат падает. Кажется, его встревожил мой доклад. По крайней мере, меня больше не посылали с патрулем в пустыню, держали подальше от караванных путей. А теперь префект хочет, чтобы я наводил страх на местные деревни. — Пармений хмыкнул. — Что толку давить горстку крестьян, которые себе еле-еле пропитание добывают в этой пустыне? Нужно взяться за Баннуса.
— Да, — задумчиво сказал Макрон. — Нужно.
Пармений повернулся к нему:
— Ты собираешься это сделать, командир, когда подтвердится твое назначение?
— По-моему, это самое разумное.
Довольный Пармений кивнул:
— Это хорошо. Офицеры подтянутся, и для солдат полезно.
— Точно. Но сейчас я ничего не могу поделать. — Макрон поскреб подбородок и повернулся к пустыне. — Ну что ж, пора взглянуть на территорию, которую охраняет Вторая Иллирийская.
Катон, прищурившись, посмотрел на друга:
— Что задумал?
— Хочу поехать с одним из патрулей, которые посылает Скрофа, — улыбнулся Макрон. — А ты отправишься с Пармением, посмотришь, что творится в местных деревнях.
Катон пожал плечами.
— Разумно. Больше мы ничего не можем, пока не дойдут бумаги от прокуратора.
Префект Скрофа смотрел на Макрона и Катона с изумлением.
— Зачем вам это? Вы только появились — и уже хотите покинуть форт?
— Ты сам говорил, что мы лишние, командир, — ответил за обоих Катон. — Вот пока и ознакомимся с местностью, поглядим, как солдаты действуют. Как-то так.
Скрофа переглянулся с адъютантом.
— Не знаю, не знаю… У нас тут заведен свой порядок. Может, вам лучше сначала присмотреться, что к чему, а потом уже рваться в дело?
Макрон улыбнулся в ответ.
— Зачем время терять? Есть выражение, которое мы повторяли во Втором легионе Августа, на Рейне: «Лучшее, что может солдат, — сунуть в траву зад».
