— Тише, малыш, — шепнул Макрон, отступив.
Солдаты приближались — стук копыт эхом отдавался вдоль улицы. Бандит бросил взгляд через плечо, потом снова повернулся к Макрону. Улыбка растаяла, и бандит двинулся вперед с холодным блеском в глазах. Макрон уперся спиной в стену, повернул голову и понял, что окажется в ловушке, если шагнет влево. Напружинив ноги, он прыгнул вправо и побежал к краю дома — как раз в этот момент бандит нанес удар. Меч ткнулся в стену, выбив дождь осколков, и противник с криком досады бросился вслед за Макроном. Центурион проскочил мимо двери, которая мгновение спустя распахнулась, ударив в лицо бандиту. Катон вышел на улицу, моргая, и отскочил, когда дверная створка снова качнулась на него. Повернувшись, Катон увидел Макрона и улыбнулся.
— А я-то думаю — где же… — Улыбка Катона застыла, когда его друг неожиданно затормозил, развернулся со злобной гримасой и снова проскочил мимо двери. Бандит корчился, лежа на спине. Макрон наступил ему на запястье, и пальцы бессильно разжались, выпустив меч.
— Я сам подержу, спасибо. — Макрон нагнулся за мечом, потом наградил бандита жестоким ударом в голову.
Откуда-то раздались непонятные крики и ржание; Макрон взглянул туда, где улица выходила на центральную площадь. Столкнувшиеся лошади все еще лягались, и кавалеристам пришлось остановиться; их скакуны сбились плотной кучей за воюющими лошадьми. Конь Макрона повалился на землю, слегка приподнялся и нервно завалился набок. Всадники с трудом протискивались мимо. Макрон замахал руками.
— Не останавливаться! Достаньте этих тварей! Вперед! Вперед!
На разгоряченных конях, грохоча щитами, солдаты ринулись в погоню. Макрон повернулся к Катону. Из дома вышел Симеон, с улыбкой облегчения посмотрел на всадников и кивком приветствовал Макрона.
— Очень вовремя, Катон. — Макрон кивком указал на недвижного бандита, потом обратил внимание на бледное лицо друга, покрытое кровью. — Как голова?
— Болит. Немного подташнивает. Зато жив. Вы добрались очень вовремя. Задержись вы хоть на мгновение, нас бы обнаружили.
— Я мог вообще не добраться. Как я уговаривал этого проклятого префекта в форте послать солдат!
— А зачем было уговаривать? — Катон нахмурился. — Ты же заменил его. Ты — новый префект.
Макрон горько рассмеялся.
— Нет — до тех пор, пока не представлю ему нужные документы. Ты же знаешь, как в римской армии любят все эти процедуры. К несчастью, письмо о моем назначении пропало с остальной поклажей.
Катон покачал головой.
— Проклятье. Это нам все испортит.
Макрону пришла в голову мысль:
— А предписание Нарцисса?
Катон машинально схватился за грудь и нащупал тонкий кожаный футляр, свисавший на кожаном ремешке с шеи.
— В порядке.
— Хорошо. Можно его использовать. Покажи его Скрофе и прими командование когортой.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Подумай. Если мы предъявим предписание, наше прикрытие лопнет. Как только станет известно, что два шпиона Нарцисса появились в этих землях, Лонгин тут же встрепенется и, ясное дело, постарается от нас избавиться. — Катон помедлил и покачал головой. — Об императорских предписаниях упоминать не следует, пока они действительно не понадобятся.
Макрон горько рассмеялся.
— Проклятье! Так что же теперь делать?
— Отправим сообщение прокуратору в Кесарию с просьбой подтвердить твое назначение. Он пришлет письмо.
— А до тех пор Скрофа останется префектом Второй Иллирийской когорты.
— Похоже на то.
— Великолепно. Лучше не бывает.
Макрон отвернулся, пытаясь скрыть досаду, и увидел Симеона. Проводник сидел на лавочке под навесом от солнца и бурно обсуждал что-то с местной женщиной. Макрон наклонился к Катону и тихо спросил:
— А это кто?
— Мириам. Она спрятала нас от Баннуса и его людей.
— Правда? — Макрон вгляделся в женщину. — Храбрая старушенция.
— Храбрая, это точно, — кивнул Катон, припомнив, как Мириам спорила с Баннусом. — И вообще, она женщина непростая.
— Да?
— Похоже, она старейшина этого селения. По крайней мере, одна из старейшин. — Катон пожевал губу. — И, кажется, хорошо знакома с Баннусом.
— Не говоря уж про нашего проводника.
Симеон держал Мириам за руку и в чем-то убеждал.
— Гм, нужно разузнать побольше — и о ней, и о том, что именно тут происходит.
— Думаешь, нужно взять ее в форт и допросить?
Катон покачал головой.
— Вряд ли это поможет. Она может нам пригодиться, если мы завоюем ее доверие. Хотя в данных обстоятельствах это будет непросто.
— В каких обстоятельствах?
— Ее сына распяли.
— Да, это очень некстати, — согласился Макрон. — Хотя, если постараться, может, мы обведем ее вокруг пальца.
— Речь не о том. Я думаю, она мигом нас раскусит. Нужно играть очень аккуратно, Макрон, если мы хотим привлечь ее на нашу сторону. А теперь — тихо! Симеон идет.
Проводник вышел из-под навеса и направился к римлянам, с извиняющимся выражением склонив голову набок.
— Мириам хочет попросить об одолжении, центурион Катон.
— Да? Что такое?
— Она просит убрать труп разбойника. Ей нужно залатать матрас и застирать кровь, прежде чем готовить тело к погребению.
Когда Катон и Макрон вытащили из дома труп бандита и отыскали для него прохладное местечко, в селение вошли два эскадрона префекта. Скрофа въехал в деревню и, остановив колонну у дома Мириам, спешился так же неуклюже, как и залезал в седло. Он посмотрел на Катона и Симеона:
— Как я понимаю, пропавший центурион и его проводник?
— Центурион Квинт Лициний Катон, командир. — Катон поклонился.
— Я рад, что наша экспедиция сумела найти вас раньше Баннуса и его подонков.
Катон едва заметно улыбнулся.
— Они были тут совсем недавно, командир. Солдаты Макрона их распугали.
Скрофа ответил ледяным взглядом.
— У центуриона Макрона нет солдат. Они мои, пока Макрон не представит нужных доказательств, что его прислали мне на замену. Мои солдаты, понятно?
— Так точно, командир.
— Хорошо. — Скрофа кивнул. Затем, окинув взглядом деревню, он уставился на Мириам, которая глядела на него со скамьи под навесом. — Говоришь, бандиты были в деревне, когда появился центурион Макрон?
— Так точно, командир.
— И что они тут делали?
— Лечили раненых, — неохотно ответил Катон.
— Значит, жители помогали им?
— Нет. Бандиты заставили жителей помогать им. Они угрожали.
— Разберемся. — Скрофа указал на Мириам. — Давайте сюда эту.
