— Замечательно! — фыркнул Симеон. — Значит, умрешь в одиночестве. Ты этого хочешь?
— Возможно… Если это моя судьба.
— Но это не обязательно. Я могу быть с тобой.
— Нет, — с грустью сказала Мириам. — Ты не думаешь ни о ком, кроме себя. Ты отрекся от остальных, потому что мы отказались последовать за тобой. Вы с Баннусом твердо решили, что только ваш путь единственно верный. В этом ваша беда. Поэтому ты не сможешь стать частью того, что мы пытаемся здесь построить.
— И чего же ты добьешься? Мириам, ты выступаешь против империи. И вооруженная чем — верой? Я знаю, на кого поставить деньги.
— Сейчас ты говоришь точно как Баннус.
Симеон гневно выдохнул:
— Не смей сравнивать меня с ним…
Мириам не успела ответить — на улице послышался крик, в доме раздался топот ног.
— Мириам! — взволнованно окликнул Юсеф. — Всадники едут.
— Чьи? — спросил Симеон.
— Не знаю. Скачут быстро. Будут здесь через минуту.
— Проклятье! Мириам, нам нужно спрятаться.
— Я больше не прячусь. Никогда.
— Не тебе! Мне и римлянину.
— А! Хорошо. Быстро сюда. — Мириам торопливо вошла в комнату и показала на Катона. — Подними его.
Симеон проскользнул мимо женщины и, обхватив плечи Катона, помог ему подняться на ноги. Мириам скатала матрас, под которым обнаружился небольшой деревянный люк. Она потянула за металлическое кольцо, приподняла крышку и сдвинула в сторону.
— Вниз, оба! Живее!
Симеон подтащил Катона к люку и сбросил вниз. Центурион грузно упал на землю. Ему едва хватило сил откатиться в сторону, как Симеон, сев на край люка, последовал за римлянином. Через мгновение проводник выругался: ему на голову свалился сверток с вещами Катона. Мириам задвинула крышку и снова раскатала матрас. Через трещину в передней стене дома в подпол пробивался солнечный лучик, и мужчины осторожно поползли к свету. Когда глаза привыкли к темноте, Катон разглядел, что узкий подпол тянется от передней до задней стены дома. Здесь не было ничего — только небольшой сундучок у дальней стены. Послышались звуки приближающихся лошадей. Симеон с Катоном приникли к щели. Она была не толще пальца, и за ней росли редкие пучки травы. Щель располагалась под самыми половицами; Катону пришлось наклонить голову, чтобы увидеть, что снаружи.
Он смотрел на улицу, ведущую к развилке дорог. Отряд всадников въезжал в деревню, и Катон похолодел, узнав во главе бандитов Баннуса. Тот остановил лошадь у дома Мириам — поднятая копытами пыль мигом закрыла вид. Послышался хруст гравия под сапогами спешившегося всадника.
— Что тебе нужно? — Мириам вышла на улицу. — Тебе здесь не рады.
Баннус рассмеялся.
— Знаю. Тут уж ничего не поделаешь. У меня раненые, им нужно лечение.
— Их нельзя оставлять здесь. Римляне патрулируют окрестности Хешабы. Если твоих людей найдут, нас накажут.
— Не беспокойся, Мириам. Промой им раны, перевяжи — и мы уедем. Никто не узнает, что мы были тут.
— Нет. Уезжайте немедленно!
Через щель Катон и Симеон увидели, как вожак бандитов выхватил меч и уставил его на Мириам. Она даже не вздрогнула и смотрела с вызовом. Несколько мгновений оба стояли молча, потом Баннус рассмеялся и махнул мечом в сторону женщины.
— Вот что имеет значение, Мириам. Не молитвы и не учения.
— В самом деле? — Женщина наклонила голову набок. — И чего же ты добился? Ты победил в стычке, где ранили этих людей? Нет? Кажется, нет.
Симеон тревожно прошептал:
— Осторожнее, Мириам.
— Времена меняются. — Баннус говорил тихо, с угрозой. — У нас есть друзья, которые помогут нам. Скоро у меня за плечами будет армия. Тогда и будет ясно, чего можно достичь. — Он убрал меч в ножны, повернулся к своим людям и приказал: — Несите раненых в дом.
Мириам не сдвинулась с места.
— Не смей вносить их в мой дом.
Баннус снова повернулся к ней:
— Мириам, ты лекарь. Моим людям нужны твои умения. Ты будешь их лечить, или я начну поставлять тебе раненых из твоих людей, и начну… а вот и юный Юсеф. Мальчик! Подойди ко мне. Быстрее!
Половицы над головой Катона скрипнули: Юсеф вышел на порог и неохотно двинулся к главарю бандитов. Баннус взял его за плечо и посмотрел с улыбкой.
— Какой милый мальчик. Его отец гордился бы им. И мог бы гордиться еще больше, если бы сын присоединился ко мне и сражался за освобождение нашей земли от Рима.
— Он не пойдет с тобой, — сказала Мириам. — Это не его путь.
— Сегодня — нет. Когда-нибудь он повзрослеет и, быть может, присоединится ко мне, осуществит мечты Иегошуа. Когда-нибудь. Но сейчас, Мириам, выбор за тобой. Лечи моих людей, или я начну отрубать мальчику пальцы.
Мириам взглянула на него, потом ее плечи поникли, и она кивнула:
— Положите их у двери. Я буду лечить их.
— Нет, в доме. Им лучше быть в тени.
Не дожидаясь ответа, Баннус отодвинул Юсефа в сторону и начал отдавать приказы. Бандиты спешились и стали заносить раненых в дом. Половицы заскрипели под тяжестью людей, и на головы Катона и Симеона посыпались пыль и песок. Взвизгнули дверные петли, и Катон внезапно сообразил, что кто-то вошел в ту комнату, где стояло ложе.
— Проклятье, — прошептал центурион.
Симеон испуганно взглянул на Катона и прижал палец к губам.
— Мой меч, — сказал Катон как можно тише. — Он рядом с ложем.
— Что?
— Я достал его из ножен и спрятал.
— Зачем?
— Я не доверял Мириам и мальчику. Она сказала, что римляне убили его отца.
Симеон нахмурился.
— От Мириам и ее людей тебе не нужно ждать опасности.
— Проклятье. — Катон посмотрел на Симеона, потом его взгляд упал на люк под матрасом. В любой миг бандит может обнаружить меч, и станет ясно, что римлянин был в доме. Или хуже того: они откинут матрас и найдут люк. Поделать ничего было нельзя, оставалось только сидеть, замерев, и ждать. Катон чувствовал, как колотится сердце, раскалывающая боль и тошнота вернулись, и приходилось изо всей силы сдерживаться, чтобы не застонать и не закричать.
— Положите его на матрас, — сказала Мириам. — Принесите воды.
Вот и все, с ужасом решил Катон. Сейчас раненый почувствует твердую рукоять меча через одеяло.
Над головой прогремели шаги, и послышался голос Баннуса:
— Мириам, по-гречески не говорить. Некоторые мои люди — простые крестьяне. Они знают только говор долины.
Они продолжили разговор на арамейском диалекте, и Катон взглянул на Симеона:
— Что там?
Симеон предупреждающе поднял руку, чтобы унять римлянина, и повернулся ухом к потолку, пытаясь разобрать разговор. Теперь слышались несколько голосов, и раздавались шаги — раненым оказывали помощь. Время словно застыло, так что Катон ощущал каждое проходящее мгновение, а уши наполняли звуки из комнаты над головой. Он молил Мириам вылечить бандитов как можно быстрее, чтобы они убрались из ее дома и из деревни.
