Из дома вышла пожилая женщина — седовласая, с удивительно прекрасными чертами и темными глазами. Невысокая и худая, она с властной уверенностью поглядела на мужчин, появившихся на пороге ее дома.
— Симеон бен Иона, — строго сказала она. — Я не видела тебя больше года, а ты притащил мне на порог пьяного римского солдата. Что это значит?
— Он не пьян. Он ранен, и ему нужна твоя помощь. Кстати, он очень тяжелый… Я тоже не отказался бы от помощи.
Женщина что-то проворчала и, шагнув вперед, подхватила Катона с другой стороны, принимая на себя часть веса. Римлянин встрепенулся, закрутил головой и представился:
— Центурион Квинт Лициний Катон, к твоим услугам.
— Добро пожаловать в мой дом, центурион.
— И чей это дом?
— Моего старого друга, — объяснил Симеон. — Мириам из Назарета.
Мысли Катона путались, и он с трудом пытался сообразить.
— Назарет? Это не может быть Назарет.
— Не может. Это деревня Хешаба.
— Хешаба. Очень хорошо. А кто тут живет?
— Наша община, — ответила Мириам. — Мы последователи Иегошуа.
Иегошуа… Катон, напрягшись, вспомнил, что так звали человека, казненного Римом. Катон оглядел лица жителей деревни; холодок страха пробежал по спине.
Глава 7
Макрон намеренно придержал коня, когда бандиты достигли развилки, — хотел убедиться, что они увяжутся за ним. Увидев, что преследователи миновали уходящую вбок тропу, он ударил лошадь пятками, и та снова рванулась вперед, выбивая дробь по земле. Макрон обернулся: бандиты продолжали преследовать его примерно в двухстах шагах позади. Если лошадь упадет или выдохнется, его настигнут в один миг. Один римлянин против тридцати — или больше. Шансы невелики, мрачно подумал Макрон. Если бы он только мог повторить фокус Симеона с луком! О таких лучниках центурион прежде только слышал. Лишь в одной стране Востока встречались лучники, о которых рассказывали подобное. Парфия. Но тогда… У Макрона все похолодело внутри. Если Симеон — парфянский лазутчик, тогда Катон оказался в руках самого древнего и непримиримого врага Рима. Не может быть! Симеон не похож на парфянина. И говорит не как парфяне, и вообще… Вчера он спас им жизнь. Так кто же такой Симеон из Бетсаиды?
Если выберусь, сказал себе Макрон, непременно узнаю. Но сейчас главное — не попасть в руки Баннуса и его людей. Сомневаться не приходилось: месть Баннуса за смерть сикариев будет долгой и мучительной. Макрон оглянулся и увидел, что враги по-прежнему в отдалении — расстояние, похоже, не сокращалось.
— Давай, моя девочка! — крикнул Макрон лошади. — Гони, словно мы на скачках в Большом цирке!
Лошадь будто почувствовала его желание выжить и, вытянув лоснящуюся шею, застучала копытами по твердой земле. Впереди Макрон видел солдат и был уверен, что догоняет их. Это его подбодрило. По крайней мере, шансы повысятся, даже если бандиты нагонят отряд. Впрочем, шансов больше, но результат один, подумал Макрон. И все же, с поддержкой он сможет уложить больше этих тварей, прежде чем настанет его черед.
Центурион мчался по пустыне; долгий путь давал о себе знать: утомленная лошадь замедлила бег и вскоре перешла на легкий галоп. Быстрый взгляд вперед и второй — через плечо — убедили Макрона, что утомились все скакуны. Как только солнце поднимется выше, жара отнимет быстро тающие силы. Кони скакали дольше и быстрее обычного, их силы истощались; одна за другой лошади переходили на усталый шаг. Макрон догнал отставших, но его скакун окончательно выбился из сил.
Декурион придержал коня и оказался рядом с Макроном.
— Где центурион Катон и проводник?
— Они за нами не успевали, — объяснил Макрон. — Спрятались там, позади. Мы вернемся за ними с солдатами из форта.
Декурион пожал плечами.
— Если они еще там.
Офицер пропустил Макрона дальше по дороге и поехал назад, подгонять отстающих. Примерно в полумиле от отряда в клубах пыли на дороге показались бандиты. Дважды они пускали лошадей легким галопом. Римляне отвечали тем же, изо всех сил подгоняя скакунов, так что преследователи сдались, и лошади пошли шагом. Римляне тоже придержали поводья, и так две группы двигались по дороге под палящим полуденным солнцем.
Впереди, где жаркий воздух струился над землей подобно воде, Макрон увидел колеблющийся силуэт. Он прищурился, через мгновение понял, что видит — и воспрял духом. Повернувшись в седле, крикнул солдатам:
— Форт, ребята!
Солдаты мигом встрепенулись и устремили взгляды вперед, прикрывая глаза от слепящего солнца, чтобы яснее рассмотреть Бушир — всего в двух милях. По мере того как колонна приближалась к форту, марево рассеивалось, и Макрон смог рассмотреть сооружение. Форт был построен из камня, с четырьмя массивными угловыми башнями. Между ними протянулась длинная стена с двумя башенками по обе стороны от главных ворот, выходящих на дорогу. Неподалеку от форта располагался бассейн, созданный в углублении, где сходились два неглубоких овражка. Макрон даже разглядел темные фигурки людей, наблюдавших за ними с башенок.
За спиной послышался неясный рев бандитов, которые тоже увидели форт и погнали лошадей в последней отчаянной попытке добраться до римлян, пока отряд не оказался в безопасности.
Декурион среагировал мгновенно.
— Эскадрон! Вперед!
Он пришпорил усталую лошадь, пустив ее легким галопом. Солдаты последовали примеру командира, а бандиты начали сокращать дистанцию, отчаянно пытаясь настичь врага. Макрон как мог старался держаться за солдатами, но он оставался пехотинцем, не привыкшим выжимать из скакуна все силы, и постепенно начал отставать. Когда наемники достигли форта, ворота распахнулись, и группа вооруженных солдат быстро двинулась навстречу своим товарищам, готовясь выставить заслон против преследователей. Кто-то из офицеров форта сработал очень быстро, и Макрон решил, что нужно будет его поблагодарить — если удастся спастись от погони.
Первые всадники проскочили в проход, оставленный пехотинцами, и, торопливо натянув поводья, сползали с истощенных лошадей. Макрон оглянулся и увидел, что люди Баннуса уже гораздо ближе — пена срывалась с морд взмыленных лошадей.
— Давай, скотина! — зарычал Макрон в торчащее конское ухо. — Беги! Или оба достанемся шакалам.
Лошадь, казалось, поняла грозящую опасность и мчалась, как только позволяли дрожащие ноги. Навстречу всадникам выдвигался пехотный строй. Скакун центуриона пошатнулся. Макрон бросил поводья и вцепился изо всех сил в седельную луку, чтобы его не выкинуло вперед. Лошадь рухнула, глухо ударившись брюхом о землю. Макрон тут же вскочил на ноги и побежал в сторону приближающейся пехоты. Бандиты восторженно взревели, предвкушая легкую добычу. Макрон оглянулся и увидел их совсем рядом, с клинками наголо; передний всадник свесился с коня, занося меч для удара. За шеренгой пехоты декурион вдруг развернул лошадь, выхватил меч и, оттолкнув пехотинца, помчался к Макрону. В последний момент он крикнул:
