в той или иной степени очерчивает границы того «образа», который был создан на уровне бессознательного, оно конкретизирует этот «образ», чтобы он не был слишком расплывчатым. Можно даже сказать – оно «дисциплинирует» его.
И если мы хотим вспомнить какое-либо наименование, то, что мы делаем в первую очередь? – мы «ворошим» ту область нашего бессознательного, где это наименование некогда было уже (изначально) закреплено в виде связанных между собой нейронов. И только растревожив эту область попытками вспомнить, мы можем возбудить ее до такой степени, что слово вспомнится как бы само собой, спонтанно, даже тогда, когда мы на какое-то время забыли о наших попытках его вспомнить. И все это происходит как бы «спонтанно» потому, что во время наших попыток вспомнить, мы уже затратили определенное количество умственной энергии (в джоулях), и именно эта накопленная энергия пошла как на процесс бессознательного поиска наименования, так и на сам акт внезапного воспоминания. То есть, наша «спонтанность» была уже «запрограммирована» той энергией, которая ранее была затрачена на попытки воспоминания.
Так что и язык, и память нам необходимы не только для того, чтобы иметь «представительство» бессознательных актов в нашем сознании, но и для того, чтобы осуществлять сам процесс мышления на уровне сознания.
Итак, имея в виду те два вида приведенной нами аналогии и те пояснения, которые за ними последовали, мы видим достаточно полное соответствие того, что мы ощущаем в моменты прихода идей в наше сознание, тому, к каким выводам пришел автор цитируемой нами книги (со своими сотрудниками), а также другие исследователи феномена сознания. Именно поэтому мы можем допустить, что процесс понимания смысла внове явленной идеи вполне идентичен процессу осознания «сублиминальной информации». А это означает, что идентичными являются и те процессы, которые происходят при материальном взаимодействии нейронов в нашем мозге как в том, так и другом случае. И дополнительное и весьма существенное подтверждения этому мы постараемся привести в следующем пункте С.
С. Осознание как «фазовый переход» нейронной сети из обычного состояние в состояние «замороженности» (Деан).
Но в этой работе автором (Деаном) высказана еще одна мысль, роднящая ее с нами высказанным предположением о спонтанной самоорганизации нейронов нашего мозга – на манер спонтанной самоорганизации молекул воды в «ячейки Бенара» – в моменты озарений, инсайтов, интуиций. И касается она того, что в моменты осознания сублиминальных картинок, как выяснено в ходе экспериментов, в структурах мозга происходит фазовый переход, подобный фазовому превращению воды в лед. Вот что пишет Деан по этому поводу:
«Мы с коллегами предположили, что глобальная массовая активация происходит тогда, когда передаваемое возбуждение переходит порог и начинает подпитывать само себя: одни нейроны возбуждают другие, а те, в свою очередь, передают возбуждение обратно (ссылка на работу Dehaene, Sergent, and Changeux 2003; ссылка в библиографии на стр. 374 – И.Ф.). В итоге мы имеем взрыв активности: тесно связанные между собой нейроны срываются в устойчивое состояние высоко уровневой активности …
Этот коллективный феномен напоминает то, что физики зовут «фазовым переходом», а математики – «бифуркацией»: внезапная, практически дискретная метаморфоза физической системы. Пример фазового перехода из жидкого состояния в твердое – вода, которая замерзает и превращается в лед. В самом начале наших раздумий о сознании мы с коллегами заметили, что многие свойства сознательного восприятия вполне укладываются в концепцию фазового перехода» (30). (Ссылка на работу Dehaene and Naccache 2001; ссылка в библиографии на стр. 373 – И.Ф.). (Там же, стр. 169, 170).
Далее автор задается вопросом:
«Можно ли утверждать, что осознанный стимул запускает фазовый переход в мозгу и мощно воздействует на активность коры, «замораживая» области мозга в согласованную структуру? Как это доказать? Чтобы докопаться до истины, мы с Антуаном Дель Кулем придумали простой эксперимент». (Автор ссылается на работу Del Cul, Bailler, and Dehaene 2007; ссылка в библиографии на стр. 374 – И. Ф.). (Там же, стр. 170).
Затем автор описывает сам эксперимент, суть которого заключается в постепенном, ступенчатом (с интервалом в 16 миллисекунд) увеличении временного промежутка между быстрым (16 миллисекунд) показом цифры и последующим показом маски в виде набора букв. При этом на ЭЭГ фиксировалась работа мозга, и принимались во внимание субъективные отчеты испытуемых. И что же было обнаружено? Самое интересное они обнаружили при временном интервале – между показом цифры и показом маски – в 270 миллисекунд. Вот данное Деаном описание:
«Но когда срок появления маски достиг 270 миллисекунд от начала демонстрации цифры, на ЭЭГ внезапно отобразилась массированная вспышка (…). В ходе экспериментов, участники которых сообщали, что видели цифру, волны мозга вдруг приобретали иной характер, а активность нарастала лавинообразно, быстро и мощно. Силу этого взрыва невозможно было объяснить крохотным изменением длительности паузы (в 16 миллисекунд – И.Ф.) перед появлением маски. Так мы получили прямое доказательство того, что доступ в сознательный опыт связан с фазовым переходом в динамике нейронных сетей». (Там же, стр. 172).
Фазовый переход – это изменение структуры вещества, проявляющееся самыми разными способами:
– переход ламинарного течения жидкости в турбулентное и обратно;
– изменение состояния взаимосвязей между частицами этого вещества – вода: жидкость, лед, пар;
– изменение характера осуществления теплообмена – «ячейки Бенара»: теплопроводность сменяется конвекцией;
– изменение свойств вещества – жидкий гелий: нормальное состояние мгновенно меняется на состояние, обладающее свойством сверхтекучести и сверхтеплопроводности;
– изменение характера движения электронов – сверхпроводник: электрическое сопротивление проводника тока мгновенно снижается до нулевого значения.
И как мы теперь понимаем, к этой же категории «изменения структуры вещества» мы могли бы отнести образование «комплексных диссипативных структур» (Пригожин), состоящих из определенного числа взаимосвязанных нейронов, представляющих – уже на уровне сознания – смысл идеи.
Таким образом, мы никак не можем исключить, что и в случае спонтанного явления идеи в наше сознание происходит фазовый переход в виде спонтанно-когерентной самоорганизация ранее «разрозненных» нейронов в некий низкоэнтропийный ансамбль, идентифицируемый нами (по «выходе» его на уровень сознания) как внове явленный смысл идеи.
Но мне бы не хотелось, чтобы у читателя складывалось впечатление, что я собираюсь «притянуть за уши» эксперименты, не имеющие прямого отношения к самой конкретике исследуемого вопроса, а именно, вопроса непосредственной взаимосвязи материального взаимодействия нейронов с отражением этого взаимодействия на идеальном уровне сознания в моменты инсайтов, озарений, интуиций. На самом же деле, моя задача состоит только в том, чтобы обратить внимание на сам факт возможности синхронной работы самоорганизующихся нейронов в эти моменты. И если, согласно многочисленным данным, полученным Деаном со своими сотрудниками (и коллегами), спонтанная активация деятельности нейронов возможна
