— Виктор Петрович…
Оп-а!!! Это короткая, но емкая мысль рикошетом пронзила мой мозг. Как мягко застилает — не к добру это...
— Ты один из немногих в дивизионе имеешь реальный боевой опыт, поэтому для тебя есть особое задание.
А ведь чуйка не подвела! Да-а… А майор, тем временем продолжал…
— Дело вот в чем. Сейчас капитан Судаков сообщил, что с востока в нашу сторону движется неопознанная цель, которая странно и непонятно себя ведет. Предположительно, это подбитый немецкий бомбардировщик, хотя наша оценка ситуации может быть ошибочной и цель может иметь другую госпринадлежность.
Постепенно, я стал догадываться что мне предстоит.
— Итак, цель идет на маленькой скорости с постоянным снижением. По расчетам Судакова, она может упасть километрах в пятнадцати к западу от нас. Нужно бы посмотреть на этот самолет поближе и если получится, взять пленного. Послать мне больше некого, огневые взвода заняты, у остальных тоже есть свои задачи, так что бери пять человек своих водителей и на БТРе выдвигайтесь к предполагаемому месту падения самолета.
— Кто обеспечит БТР?
— Зенитчики из ракетной батареи капитана Ледогорова. Действуйте аккуратно, на рожон не лезьте. Если кто-либо раньше вас будет на месте падения, к самолету не приближайтесь. Нам сейчас нежелательно контактировать даже с нашими, пока не разберемся в обстановке.
— Это понятно...
— Позывной у тебя будет "Брикет", Судакова "Овод". ППРУ Судакова стоит на горке, так что связь с ним у тебя должна быть нормальная. Времени на сборы практически нет, так что максимум через десять минут, вы должны уже быть в пути. И еще, постарайтесь свести необходимый радиообмен до минимума. Приказ ясен?
— Так точно! Разрешите выполнять?
— Действуйте. — После этого НШ как-бы потерял ко мне всякий интерес, развернулся и ловко залез в свою КШМку.
Получив приказ и немного поразмыслив, попросил разрешения использовать БТР отделения зенитчиков, которое ушло оборудовать позицию "Овода".
С согласия Едрихина, связался по телефону с капитаном Ледогоровым, и поставил его в известность о выделении от него БТРа, попросив заодно о наведении моей группы на предполагаемую точку вынужденной посадки. Также договорились о частотах и позывных для радиосвязи.
Зайдя по дороге в расположение зенитчиков, где меня уже ждал БТР, забрался на броню и мы покатили за моими бойцами. Пока солдаты грузились на броню, приказал кинуть в БТР по паре цинков с автоматными и пулеметными патронами. Забрав с собой почти всю дежурную смену и сев на место командира, дал команду "вперед".
БТР бодро бежал по лесной дороге, стараясь не отклоняться от указанного зенитчиками направления. Километров через семь мы выехали к реке Луга. Хотя спустится в реку можно было и здесь, я, на всякий случай, решил немного запутать наши следы. Поэтому, проехав по берегу вверх по течению с пол километра, мы въехали с ходу в реку и БТР, бодро пофыркивая водометом, уверенно поплыл по течению к выбранному мной пляжу на противоположном берегу. В этом месте река была не сильно широкой, метров сорок-пятьдесят, хуже было что берега были топкими и болотистыми. Ниже по течению был небольшой песчаный пляжик, очень удобный для выхода на сушу. Уверенно выбравшись из воды, поблескивая мокрыми бортами наш броник, и мы вместе с ним двинулись дальше.
Проехав еще километров пять, мы остановились и стали ждать появления самолета. Все навострили уши, прислушиваясь. Даже башенный стрелок БТРа высунулся из люка и задрав верх уши своего шлемофона прислушивался изо всех сил. Самолета нигде не было видно, и я уже собирался связаться с "Оводом", когда сначала услышал, а затем и увидел идущий с заметным снижением, двухмоторный самолет с четко видимым крестом на фюзеляже и свастикой на хвосте.
— Хенкель-111, — сказал башенный стрелок.
— А ты откуда знаешь?
— Я, товарищ прапорщик, авиацией с детства увлекаюсь, даже в училище хотел поступать, да на медкомиссии зарубили!
— Ну да, а теперь в ПВО служишь! Как там у вас говорится? Сами не летаем и другим не дадим!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я бы с удовольствием в авиации служил, даже в БАО (батальон аэродромного обслуживания), лишь бы к самолетам поближе, да кто меня в военкомате спрашивал!
Тем временем самолет продолжал снижаться, и было четко видно, что один двигатель не работает, и из него выбивался небольшой шлейф дыма, правда огня не было видно. Второй двигатель работал с перебоями, но еще тянул машину, которая быстро теряла высоту. Снижаясь, самолет кренился то на одно, то на другое крыло, похоже, что пилот искал место, куда можно попытаться посадить самолет.
Немного развернувшись, вероятно летчик увидел там подходящую площадку, самолет скрылся за холмом. Через время послышался скрежет и глухой удар. Однако взрыва не последовало, значит, можно было предположить, что посадка произошла более или менее успешно.
Выдерживая общее направление к месту приземления, БТР вынужден был двигаться по бездорожью, но два двигателя и четыре ведущих моста позволяли уверенно поддерживать приличную скорость. Выскочив на вершину холма, за которым скрылся самолет, в бинокль увидел его в двух-трех километрах на запад лежащего на брюхе. За то небольшое время которое мы его не наблюдали, самолет сильно изменился. Лопасти винтов были согнуты, хвост самолета валялся метрах в пятидесяти, сзади от фюзеляжа, очевидно, чтоб не скапотировать, летчик сажал самолет на хвост, чтобы первый удар пришелся на него. Хотя хвост и отвалился, зато фюзеляж был практически не поврежденным, если не считать разбитого остекления штурманской кабины, и нижней кабины стрелка. Людей возле самолета видно не было.
Приказав водителю подъезжать со стороны левого крыла, я внимательно наблюдал за самолетом и обстановкой вокруг него. Верхняя кабина самолета, не пострадала, заросли густого кустарника смягчили удар о землю. Вдруг в стеклянном фонаре кабины, я увидел человека. Он открыв кабину, с большим трудом вылез на крыло и развернувшись только с третьего раза, стал вытаскивать из кабины другого летчика. Наконец, приложив немалые усилия он вытащил его, и уложив тело возле крыла, сам опять полез к кабине. Наклонившись внутрь, он стал вытаскивать еще одно тело. Вероятно, изнутри ему кто то помогал, так что вскоре и тело еще одного члена экипажа лежало рядом, возле крыла. Обессиленный, он опустился на землю рядом с ними.
Неожиданно зашевелился ствол пулемета, торчавшего из задней части кабины. Посмотрев в бинокль, я увидел, что один из летчиков пытается снять пулемет с турели. Этого нельзя было допустить, и я дал команду водителю идти на максимальной скорости. Ревя обоими двигателями и пуская клубы сизого дыма семидесятка, подлетела к самолету буквально за какой то десяток секунд. Летчики, лежавшие на земле, видно не отойдя от тяжелой посадки, практически не оказали сопротивления. А стрелка в кабине очень впечатлила короткая очередь КПВТ, данная по отвалившейся задней части фюзеляжа.
Соскочившие на землю бойцы, взяли летчиков на прицел. Помахав сидящему в кабине, я крикнул: — Ком! Ком! — Аккуратно, стараясь не делать лишних движений, он медленно выбрался из кабины и спустившись на землю, поднял руки.
Разоружив и связав обоих, я проверил лежащих не земле. Хотя, по тому, как они лежали, было видно, что "двухсотые". На всякий случай проверив пульс, я еще раз в этом убедился, и уже спокойно обыскал, забрав их документы и оружие.
Обходя самолет, увидел многочисленные дырки на правом крыле. По вывернутым вверх краям можно было предположить, что ниже самолета, ближе к правому двигателю, разорвался крупнокалиберный зенитный снаряд. Своими осколками он видно и повредил двигатель. Забравшись на крыло, я заглянул в кабину, и отметив про себя, что бензином не пахнет, залез внутрь бомбардировщика.
На улице почти рассвело, и внутри все было хорошо видно. В кабине было четыре места. Два в верхнем фонаре, вероятно пилота и стрелка — радиста, так как рядом находилась радиостанция, в носу фюзеляжа, перед разбитым сейчас остеклением, находилось место штурмана, там же был еще один пулемет, искореженный ударом. Кабина нижнего стрелка была полностью снесена ударом при аварийной посадке об землю вместе с пулеметом. Возле мест штурмана и нижнего стрелка темнели пятна крови. Скорее всего, они погибли от осколков этого же снаряда. Но запасные короба с патронами хоть и разлетелись по кабине, уцелели. Сняв с турели единственный уцелевший пулемет, в хозяйстве пригодится, позвал солдат и передал им пулемет и все найденные короба с патронами.
