Мотоциклы притормозили – вертел головой сержант на головном трескучем аппарате. Коваленко ободряюще махнул рукой, указывая направление – машины разведчиков плюнули сизым дымом, застрекотали по подъему. Так это уже Каличий проезд, до Цитадели рукой подать…
Подъем… Густая колючая проволока, надписи на немецком, приоткрытые ворота… Коротенькая колонна остановилась. С «виллиса», шедшего вторым, спрыгивали саперы… Обернулся Коваленко:
– Давай, Вадим. Поспокойнее, без суеты.
Это вам говорят, товарищ Спирин. Глупо, чего сидел и ждал, сейчас же тебя не туристом возят.
Вадим, стараясь выглядеть решительным, спрыгнул на дорогу. Ждали саперы, ждал пулеметчик. Ждала, делая вид, что осматривает заграждения, насмешливая Мезина.
Вадим пошел к воротам. Чувствовал, что выглядит нелепо: к массивному бронежилету привыкнуть решительно невозможно – болтаются карманы с «неродными» магазинами, ремень автомата за что-то зацепился…
…Наезженные колеи, но вокруг бурьян, блеклый и пыльный. Кирпич, кажущийся даже древнее, чем семьдесят лет спустя. Парадокс, да… Вадим развернулся боком – совершенно напрасно, створки открыты достаточно широко, но отчего-то сам себе кажешься громоздким…
Сжимая автомат, лейтенант Спирин первым вошел на территорию Stalag-328…
Вошли следом бойцы, пулеметчик занял позицию сбоку – сошки «дегтярева» оперлись о выступ австрийской стены. Впереди простирался плац Цитадели, местами мощеный, местами земляной, вытоптанный до каменной твердости. Возвышались строения трехэтажных казарм…
– Вы пошустрей, – посоветовала Мезина. – Здесь недавно проезжали, но вдруг сюрпризы…
…Это она саперам. Действительно, нужно технику завести…
– Видим, что проезжали. Не отвлекай попусту… – деловито намекнул старшина саперов…
Ворота были проверены, Мезина и трое саперов, негромко переговариваясь, потянули створки. Спирин машинально сделал несколько шагов в сторону – не покидало безумное ощущение, что он здесь один и вся Цитадель на него смотрит…
Стало легче, когда вкатила техника. Странно, смысла облегченно вздыхать, когда мимо лязгает бронетранспортер, нет, но ведь определенно легче…
– Что, вообще пусто? – с некоторым разочарованием поинтересовался Коваленко.
– За той постройкой кто-то шляется, – предположила Мезина. – Доски там роняли.
Вадим ничего не слышал, да и как в звуках двигателей можно расслышать что-то постороннее?
– Проверяем, – скомандовал майор, делая знак машинам.
Вадим едва успел впрыгнуть в «виллис» – покатили, неоправданно резво, в последнее мгновение отвернули от клубка колючей проволоки, мелькнула стена, и, завернув, джип едва не влетел в группу людей – те брызнули в сторону от двери и тележки, на которую грузили ящики. Вскинутые винтовки, крики… Человек в совершенно невоенном светлом плаще пятился от дула самозарядки Мезиной, целился в ответ из браунинга. «Девятьсот десятый»[67], машинально отметил Спирин, не зная, на кого, собственно, направлять ствол своего автомата. Отскочившие от джипа фигуры жались к стене: разномастные, в мундирах и пиджаках, с винтовками, пистолетами, охотничьими ружьями…
– Спокойно! – рявкнул Коваленко. – Кто такие? Что происходит?
– Armia Krajowa! – с вызовом крикнул сухощавый, перетянутый ремнями поляк, показывая на бело-красную повязку на своем рукаве, потом на флаг, кривовато впихнутый в щель над дверью. – Za kogo ty sik, їe sik nie podoba?[68]
Коваленко неспешно сошел с джипа, слегка прогнулся, упершись рукой в «засидевшуюся» поясницу, и бросил ладонь к каске:
– Комендантская служба 1-го Украинского фронта. С кем имею честь?
– Porucznik Lwow. Fort podjkte polskiej armii i…
Заявление польского представителя оказалось порядком заглушено лязгом прибывшего бронетранспортера. Нельзя сказать, что полугусеничная машина производила так уж много грохота, но близость стен отражала звук, земля слегка завибрировала, отчего символ польской государственности вывалился из расщелины и, слегка задев по мятой «конфедератке» одного из повстанцев, свалился под дверь. Поляки поспешно схватились за знамя, чуть не наступили на полотнище…
– Фи, что за символичность дешевая, – проворчала Мезина, сбрасывая каску. Тряхнула головой – блеснули желто-золотые локоны. Аковцы уставились на явленное чудо, а снизошедшая с «виллиса» Афина Паллада, белозубо улыбнулась и шагнула к поручнику с протянутой ладонью:
– I’m happy to see the heroic rebels![69]
Поляк оторопел. Преобразившаяся Мезина энергично трясла руку поручнику, майор Коваленко, явно не ждавший такой импровизации, сориентировался:
– Это, товарищи, представитель союзников. В смысле, союзница и представительница. Так сказать, наблюдает и освещает.
– Correspondent for The New Bridge news[70], – с восторгом частила Мезина, хлопая по плечам ошалевших аковцев. – Panove! I wanna shoot you right now. Where`s my Kodak?[71]
– One minute, miss, – Вадим полез в полевую сумку, вытащил фотоаппарат…
– Товарищи! Товарищи, спокойнее! – Коваленко принялся оттирать деятельную корреспондентку от «героических повстанцев». – Мы в зоне боевых действий, съемка крупным планом только по особому разрешению.
Мезина, вежливо отгороженная могучим майорским торсом, корчила разочарованные гримаски…
– Извиняюсь, этакая красавица-репортерша пронырливая, – вполголоса доверительно пожаловался майор командиру поляков. Аковец кивал, стараясь не смотреть на размахивающую каской и восторженно лепечущую «корреспондентку».
– А если они понимают? – по-английски спросил Вадим, сам разбиравший едва ли половину идиоматических выражений «репортерши» – груба была товарищ Мезина, как патентованная уроженка Гарлема.
– Я из страны самой демократичной демократии – мне можно, – заявила Мезина, продолжая расточать абсолютно лживые улыбки.
Коваленко между тем продолжал беседу с аковцами – поляки утверждали, что взяли казарму штурмом – немцы из охраны отступили после боя, потому все трофеи принадлежат Армии Крайовой и будут немедленно отправлены для «вооружения гарнизона». Майор Коваленко на три десятка винтовок и патроны не претендовал, поскольку «приказа не имелось», зато настойчиво интересовался, куда делись бежавшие немцы и не видели ли «товарищи поляки» здесь еще кого. Под шумок аковцы поволокли к воротам груженную трофеями тележку, поручник заверил, что кроме охраны арсенала его бойцы никого не видели, и поспешил распрощаться.
…Опергруппа вслед за саперами шла по коридору: толстенные крепостные стены, в спешке перевернутая канцелярия, разбросанные формуляры, оборванные провода…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
