…Опергруппа вслед за саперами шла по коридору: толстенные крепостные стены, в спешке перевернутая канцелярия, разбросанные формуляры, оборванные провода…
– Похоже, оружие складское и было забыто драпанувшими фрицами, – заметила Мезина, озирая вскрытые ящики и разбросанные принадлежности для чистки оружия.
– «Мосинки» образца 1891-го. Видимо, с давних польских времен уцелели, – определил Спирин.
– Черт с ними, с винтовками, – хмуро сказал майор. – С кем поляки перестреливались, вот в чем вопрос. Бой был скоротечный: с этой стороны два десятка гильз МП и горсть от «машингевера» – вряд ли это охранники сего стратегического арсенала демонстрировали свою оснащенность автоматическим оружием. А куда делся противник, поручник представляет смутно.
– Искать нужно, – Мезина поддела сапогом старые брюки-фельдграу. – В любой крепости щелей уйма.
– Очень правильное предположение. Вы, товарищ Екатерина, человек опытный, но впредь от всяких фокусов прошу воздержаться. Что еще за корреспондент «New Bridge»? Откуда и зачем? – сухо поинтересовался Коваленко.
– Ну, внештатный я корреспондент. Виновата, импровизация случилась. Мы как-то неожиданно на поляков вылетели. Вроде бы планировался дипломатический контакт, переговоры в русле конструктивного диалога? А их поручник едва от бампера увернулся.
Коваленко глянул хмуро:
– Дипломатией пусть специально обученные офицеры занимаются. Мне главное – результат. Контакт установлен, поляки отвалили, переходим непосредственно к поискам. Всё по плану. Разделяемся на поисковые группы… – майор глянул на Спирина. – Вы пока в одной группе поработайте – у Вадима в разыскном деле маловато практического опыта…
…Кирпич башен и сводов, решетки и камень. И везде следы исчезнувших людей. Десятков тысяч людей, прошедших через этот плац и казармы, живших здесь и погибших здесь. Армейские котелки и консервные банки, ставшие котелками, жутковатые башмаки и бесформенные опорки из изношенных до сплошных дыр сапог, надписи, выцарапанные в укромных углах, самодельные деревянные гребешки… Груды лохмотьев: форма – французская, итальянская, русская, ставшая в куче почти неразличимой. Вонючий холодок под сводами даже летом не прогревшихся казарм, отполированные миллионами прикосновений горбыли нар и лежаков…
…А потом Вадим шел вдоль каменной невысокой стены и знал, что сейчас увидит. Пытался думать о назначении стены: видимо, недостроенный контрэскарп или эскарп – мысли все время сбивались. Вдоль стены тянулся наскоро выкопанный ров, жиденько прикрытый хворостом. Рядом уже стояли сапер и автоматчик…
Смрад был слабее, чем ожидал Спирин. Запах съел хлор – сыпали щедро, хотя и в спешке…
Казалось, туда втиснулось единое тело: просто у него слишком много суставов, клочьев волос, костлявых рук и босых темных стоп. Оно, это многоголовое тело, сжалось, скалилось из-под хвороста безумным множеством желтых, темных, белых, мелких ровных и неровных зубов. Господи, зачем ты такую смерть посылаешь? Нельзя же вот так…
Бойцы отошли, Вадим и Мезина двигались вдоль рва до истоптанной кучи земли, потом поднялись на стену.
– Здесь негде, – машинально сообщил Спирин, озирая бугристую истоптанную поляну и колья проволочного заграждения. – Нужно у башен внимательнее искать.
– Ладно, пошли, перекурим, – хрипло сказала Мезина.
…Лавка на витых ножках, похожая на садовую, стояла у внутренней линии «колючки». Мезина плюхнулась, положила самозарядку на колени, вынула папиросы – яркую, очевидно, московскую коробку.
– Куришь, что ли? – вяло удивился Спирин. – Рассказывали, что спортсменка-рекордсменка.
– Врут. Курю. Редко и не в затяжку, – она неловко чиркнула спичкой, все ж зажгла…
Пахнуло ароматом хорошего табака. Вадим сел рядом – Катерина пыталась пускать дым короткими кольцами – похоже, бессознательно. Не по себе сержанту. Не железная.
И тут лейтенант Спирин догадался. О Мезиной и вообще о людях. Всё ведь проще и понятнее. Просто истина лежит в иной плоскости. Они: весь 1-й Украинский, и остальные фронты, учебные полки и училища, банно-прачечные отряды и огромный тыл, – все они, эти миллионы людей разных возрастов и разных талантов, все они вообще не мыслят категориями целесообразности, они не осознают размаха стратегических наступлений-отступлений, не понимают элегантности штабных решений по контрударам и «клещам», не задумываются о проблеме гибкого предполья и своевременного введения промежуточного патрона. Они себя и своих родных защищают. Выбора у них нет. Защищаются от этого рва, от бомб и голода, от окрика «Halt, russische Schwein!». Защищаются, учась на своих страшных ошибках, уже умея безостановочно клепать танки, зарываться в землю, вести разведку и гнать впереди себя сплошной вал артогня. Научившись побеждать и рисковать…
– А что, товарищ лейтенант, у тебя во фляжке? – поинтересовалась Мезина, разочарованно следя за рахитичным колечком дыма.
– В смысле? – Вадим пощупал ремень и вспомнил, что флягу забыл в машине. Нет, кажется, еще в «Скауте» оставил.
– Фляга – не только предмет подотчетной амуниции, но и крайне полезная в хозяйстве вещь, – Катерина извлекла собственную фляжку. – Ключевая вода великолепно восполняет потерю организмом жидкости, иные напитки тоже чего-то там восполняют. Здесь «иные»…
Спирин кивнул.
Коньяк, взболтанный в алюминии посудины, получает весьма странный привкус. Глотнули поочередно, глядя поверх стены и рва…
– Пошли, – Мезина еще разок затянулась и отшвырнула свою роскошную папиросу. – Начальство возникло, видимо, следующий этап процесса грядет.
– …Подвалы мы нащупали, мин внизу в избытке. Бойцы работают, но там задач на несколько суток, – сообщил Коваленко. – Завтра танкисты должны подойти, у них полноценный саперный взвод. Нашими силами быстро управиться проблематично.
– Едва ли штурмбаннфюрер Визе будет сидеть в потернах и ждать, когда его разминируют, – заметил Спирин.
– Это верно. Какие предложения? – сухо поинтересовался майор.
– Если Визе застрял именно здесь, то ночью он попробует уйти. Засаду бы организовать.
– Периметр великоват. Мы не охватим, а приданные бойцы скорей завалят клиента, чем живого возьмут.
– Если у нас разыскные мероприятия и как бы следствие, то, может, свидетелей поопрашивать? – предположила Мезина. – Ну, в детективах так принято.
– Ирония, что ли? – мрачно осведомился Коваленко. – Мы в подвалах нашли тела, но они вряд ли заговорят.
– Здесь-то понятно, вот там… – сержант качнула стволом СВТ в сторону колючей проволоки, за которой виднелись крыши и верхние этажи домов. – Земляков говорил, там свидетели жизни шталага имелись. Наблюдали в окна, потом живописали быт и все такое. Отчего бы им и последние дни не запомнить? Телевизора у них нет, смотреть некуда. Вдруг подскажут что полезное?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
