в Париж. Во-первых, по технологии, надо было дать бетону застыть. Этой марке — как минимум, две недели. В общем, время было. Тем более, что для встречи с генералом Миллером[1] возникла серьезная такая необходимость. Почему? А потому что в Ливии, точнее, в современной Киренаике, начала складываться «революционная ситуация». Точнее, полученного через Палестину оружия бедуинским племенам как раз хватило для того, чтобы развязать новое восстание против итальянских оккупантов. И всё, что было ранее, оказалось детским лепетом: у бедуинов кроме карабинов появились и пулеметы, которыми они очень быстро научились пользоваться. И знатно так полыхнуло, потому как и недостатка патронов повстанцы не испытывали.
Не могу сказать, что генерал Миллер встретил меня слишком уж приветливо. Чего не было, того не было. Но и сразу никуда не послал — это было уже значительным прогрессом. Не может похвастаться генерал тем, что наши контакты были для него чем-то приятным. Один раз я использовал визит штаб-квартиру РОВСа для весьма простой, но изящной провокации в стиле самого Михаила Кольцова: представился французским журналистом и взял интервью, которое потом выложил, снабдив своими едкими комментариями. Можно сказать, что в качестве пранкера, я на более чем на полусотню лет опередил Лексуса с Вованом. Ну а потом я фактически прогнул генерала и заставил вписаться в ливийский проект. И это было непросто. Очень непросто. Если бы не реализованный проект «Желтороссии», вообще не знаю, получилось ли что-нибудь.
А в Киренаике шли бои и возникла возможность, точнее, даже необходимость, переселить туда две тысячи сабель — казачков и остатков «диких» — иррегулярной мусульманской конницы, причем последние были совсем не против помочь своим единоверцам сбросить иго макаронников. Ибо, зачем воину-кочевнику питаться макаронами? Им лучше барашка приготовить, насколько я понимаю. Вот сейчас итальянцы и оказались в роли жертвенных агнцев. Ибо британцы строго предупредили их, что в случае применения последними отравляющих газов, старушка империя введет в ливийские пустыни свои войска для защиты мирных кочевников. А Франция промолчала, но на франко-итальянской границе появились усиленные армейские контингенты, затеявшие многочисленные маневры. Зачем это Антанте? О наличии в Ливии нефти они не знали пока еще, но захапать себе еще колоний не отказывались. А великая Италия потерпит.
Ну и нашелся человек, который сумел стать новым «Львом пустыни». И речь шла не об будущем короле Идрисе I, Мухаммаде Идрисе ибн-Мухаммад аль-Махди ас-Сануси, шейхе тариката санусия и бывшем эмире Киренаики. Это был опытный и слишком острожный политик, который, во время предыдущего восстания назначил «Льва пустыни» — Ома́ра аль-Мухта́ра Мухаммад бин Фархат аль-Манифи руководить боевыми действиями, а сам тихо-мирно сбежал в Египет. Нет, на роль нового хозяина песчаных холмов он не годился, ибо домашняя кошка может быть похожа по окрасу на льва, но никогда львом не станет. Но тут неожиданно взошла звезда Махсуда аль-Мунтасира, молодого и энергичного политика из семьи аль-Мунтасир, одной из самых влиятельных кланов Мисураты, и, соответственно, Триполитании. За ним особых военных талантов не числилось, но за его спиной значился серьезный политический вес семьи, энергия и работоспособность, организаторские таланты, а то, что в его ближнем окружении появились несколько советников с подозрительной военной выправкой, так кому какое дело у кого молодой вождь спрашивает советы?
Проблемы генерала Миллера были вполне ожидаемы, и даже немного банальны. К переселению были готовы шестьсот семнадцать офицерских семей, в основном, многодетных. Кроме них — почти две тысячи казаков, которые переезжали в район Бенгази без своих родичей, но готовы были их забрать из негостеприимной Европы и Туреччины, как только в Киренаике станет немного спокойнее. И то, что именно им придется это спокойствие обеспечивать, никого из станичников не смущало. Тем более, что подросло молодое поколение, которое уже овладело военной премудростью, а для действий в качестве легкой кавалерии казаки и создавались. Так что им и карты в руки. Итальянская армия держалась за счет двух факторов: прежде всего, максимальной жестокости к местному населению. Только во время предыдущего восстания были казнены более двенадцати тысяч кочевников. И за счет преимущества в технике, которое и давало макаронникам необходимую мобильность. И тут повстанцам было что предложить. В первую очередь, разборные противотанковые ружья, которые прекрасно справлялись с легкой итальянской бронетехникой, у которой, совершенно интересное решение, канистры с бензином чаще всего располагались на морде автомобиля.
А еще наши специалисты готовились им оказать помощь с другого направления. Всё дело в том, что техника без бензина не бегает. А где его взять? Тащили танкерами до Бенгази. И в британских газетах появились статьи о том, что в водах Средиземного моря то тут то там обнаруживаются мины времен Мировой войны, и, о Боже! Некоторые эксперты утверждают, что они могут взрываться!!!
Впрочем, это небольшое отступление от темы. Генерала же беспокоило финансирование и организация перевозки такого большого количества людей в не самую приветливую область, где еще и шли боевые действия. Так что готовность СССР предоставить нашим бывшим соотечественникам кое-какое вооружение и взять на себя оплату переезда такого количества народа вернуло Евгению Карловичу хорошее настроение. Конечно, делали мы это через целую цепочку подставных фирм, в том числе трех частных военных компаний, которые к тому времени были зарегистрированы в нейтральной ко всему, кроме золота, Швейцарии. При этом непосредственно РОВСу не доставалось ни копейки. Прямо. Но эта организация становилась самой влиятельной. А это позволяло привлекать намного больше средств от капиталистов-спонсоров, в том числе, что было весьма удивительно, от некоторых потомков Романовых.
В общем, мы нашли общий язык. А через одну французскую фирму немного увеличили средства лично генерала Миллера. Не надо представлять Евгения Карловича этаким бессребреником. Его высокопревосходительство любил вкусно поесть и прилично одеться. В общем, его собственные интересы были самыми что ни на есть обычными. В свое время англичане, которые оккупировали наши северные украины, неплохо отблагодарили генерала за лоббирование их интересов.
Кроме того, мне удалось лидера РОВСа обрадовать тем, что французы согласились передать горные пушки, которые у них остались со времен Великой войны. Их больше использовали в окопах, так что их правильнее было бы назвать окопными орудиями. Если же быть еще точнее, это были слегка модернизированные горные пушки Гочкиса, созданные в далеком 1875 году. Ее главными преимуществами были то, что она не только была одним из первых казнозарядных орудий, но обладала небольшим весом, для ее транспортировки достаточно было трех мулов, при этом третий мул вез боезапас, а это делало такую артиллерию более чем пригодной для колониальных войн. Особенно для борьбы с кочевниками или с
