старины Пита.
Толпа заревела.
Поток людей смел в сторону Либби, и она услышала вскрики и ругань мексиканки, которую поволокли по улице.
— Подождите! — Либби пыталась пробиться, но рука Гейба остановила ее.
— Пусть будет что будет. Мы ничего не сможем сделать. Это пьяные скоты так развлекаются, — добавил он.
— Но это ужасно, — содрогнулась Либби.
Один из парней крикнул на бегу другому:
— Ставлю один к десяти, что она не умрет в течение пяти минут.
Кто-то повернулся и крикнул Либби и Гейбу:
— Не переживайте, она заслуживает смерти, даже если и не убивала.
— Эти картежники бессовестно обманывают старателей, отбирая у них с трудом добытое золото, — он замолчал и сплюнул. — Мало их вешать…
— Теперь мы знаем, почему они назвали его Хэнгтаун — город, где вешают, — сказал Гейб. — Я бы себя лучше чувствовал где-нибудь в другом месте.
— Гейб, — сказала она, нежно дотрагиваясь до его руки. — Ты опять станешь играть в карты?
— А чем мне еще заниматься, — с улыбкой ответил он. — Гнуть целый день спину, моя золото в ледяном ручье, то золото, которое я могу выиграть в карты одним движением руки. Не волнуйтесь обо мне. Старый Ник позаботится обо мне. Все будет прекрасно.
— Надеюсь, не все поселения похожи на это? — спросила задумчиво Либби.
— Если да, то я уеду в Сан-Франциско. Там я буду как дома, говорят, это город денежный и там масса развлечений.
Либби хотела сказать, чтобы он не ездил и не бросал ее, но она сдержалась.
— Нужно зайти в отель, — сказала она, — а вы занимайтесь своими делами.
Они стояли, смотря друг на друга.
— Я останусь, если вы хотите… Останусь, пока вы не встретите своего мужа, — наконец сказал Гейб.
— Не надо, а то люди распустят слухи, что вас видели со мной. Вам будет лучше уехать прямо сейчас.
— Если вы этого хотите, — сказал Гейб, глубоко вздохнув. — Я подыщу себе ночлег. Вы уверены, что справитесь? — спросил он Либби.
— Да, я думаю, найти Хью не составит труда, и все будет нормально.
Еще мгновение и Либби почувствовала, что расплачется.
— У вас есть деньги? — спросил Гейб и полез в карман. — Вы ведь все бросили по дороге.
— Есть, — быстро ответила она. — Деньги всегда при мне. Вполне хватит, чтобы заплатить за номер в отеле.
Гейб побежал к своей сумке, прикрепленной к седлу.
— Вот волчьи шкуры, которые я выменял раньше. Не хочу, чтобы вы мерзли зимой, возьмите их. Меня скоро будут часто приглашать в мягкие теплые кровати.
Либби засмеялась и взяла шкуры.
— До свидания, миссис Хью Гренвил. Мне было приятно с вами познакомиться.
Либби пожала ему руку.
— До свидания, мистер Фостер. Счастья вам.
— И вам тоже, — Гейб подошел и снял с коня детей, целуя их.
— Пока, принцессы. Присматривайте за мамочкой.
Иден уцепилась за его пальто, ее губы дрожали.
— Вам в самом деле нужно уезжать?
— Боюсь, что да. Скоро вы найдете своего папу, и я вам буду не нужен.
Он прыгнул в седло, пришпорил коня и ускакал.
Либби с детьми пошла в отель.
— Мне нужна комната на пару дней, — сказала она огромному детине в кожаном переднике. Я из Бостона, чтобы присоединиться к своему мужу, — объяснила она.
— А это разве не ваш муж? — спросил он с лукавым взглядом.
— Нет, это попутчик, спасший в пути мне и девочкам жизнь.
— Вы в одиночку пересекали плато? — поразился он.
— Нет, мы шли с партией, но потом самостоятельно.
— Вам нужно хорошо поесть и принять ванну, — предложил он. — Что вы закажете на обед?
— А что, есть выбор? — изумилась Либби.
— Вы получите все, что хотите: устрицы, ветчина, груши… Устрицы с ветчиной и яйцами — любимое блюдо старателей.
— О, я попробую. И сварите яйца для девочек, — попросила Либби.
Вскоре они уже сидели в своей комнате, в которой кроме кровати ничего не было. На окнах были красные ситцевые занавески. Слуга-китаец принес таз с горячей водой. Либби с интересом его разглядывала. Она с трудом могла вспомнить хоть одного китайца. Его широкие шаровары и косичка просто очаровали Либби.
— Пора мыться, — сказала она, раздевая Блисс.
— Не хочу мыться, мне нравится быть грязной, — запротестовала она.
— Если не помоетесь, папа вас не узнает.
Вымыв девочек, Либби завернула их в полотенце, а сама дала себе расслабиться, сидя без одежды в теплой, чистой воде. «Жаль, что нет чистого белья», — подумала она.
— Завтра идем за покупками, — объявила Либби.
— Мне нужна кукла. Ты обещала, — попросила Блисс.
— А мне новое платье, — добавила Иден.
— Нам нужно экономить деньги, пока мы не встретили папу, — сказала Либби.
— Тебе же мистер Фостер предлагал деньги, — укоряюще сказала Иден.
— Мы не можем брать деньги у незнакомых людей, — сказала Либби.
— Мистер Фостер не незнакомец.
— Мы все равно не можем принять его деньги, да ему и самому они нужны.
Либби с девочками спустилась в столовую. Владелец гостиницы, представившийся как Большой Джордж, уже ждал ее.
Либби не могла вспомнить, когда она ела такую вкуснотищу. Сырые устрицы пахли морем, острая ветчина вместе со свежим хлебом и яйцами напомнили ей жизнь в Бостоне. Либби и дети не оставили ни крошки.
Либби забылась и стала рассматривать столовую. Стены тоже были обиты красным ситцем, в углах стояли папоротники в горшках, хоть немного оживляя мебель, состоящую из стульев и маленького столика. На двери висела табличка с меню: «Устрицы — 1 доллар за штуку, яйца — 75 центов, шампанское — 10 долларов за бутылку».
— Это что — шутка? — спросила она, вставая из-за стола.
Либби подошла к Большому Джорджу.
— Вы довольны едой? — спросил Джордж.
— Да, вам сейчас заплатить или это войдет в общий счет?
— Как вам угодно, — ответил хозяин гостиницы.
— Хорошо, сколько я должна?
— По моим подсчетам десять долларов пять центов.
— За один обед?
— Все поначалу удивляются, но здесь такие цены. Старатели платят, чтобы почувствовать себя как дома. Груши поставляются из Чили, устрицы из Хорна, и мне приходится накручивать цены. Где вы еще так поедите?!
— Понимаю. Включите это в счет, — сказала Либби. Звук шагов заставил ее обернуться. В столовую рвалась веселая компания.
— Я же говорил, что в городе есть настоящая женщина, — прошептал кто-то.
— И кому она принадлежит? — спросил другой.
— Спроси, свободна ли она?
— Да, я забыл, как с ними говорить.
Либби, воспользовавшись их замешательством, улыбнулась и сказала, что ее зовут миссис Хью Гренвил и что она приехала искать своего мужа, которого зовут Хью. На их лицах появилась усмешка.
— Что здесь смешного? — спросила она.
— Извините, мэм, но никто здесь не знает друг друга. Мы все
