о том, что угроза была реальностью, а не только ночным кошмаром.
По пути к лифту Никлас заглянул в кабинет Тора.
– Я еду домой, – сказал он. – Это недалеко.
– В такую-то погоду?
Было видно, что Тору не нравится эта идея. Но не ему решать. Пока Тор не усилил охрану, Никлас отвечает за себя сам. Это потом все изменится, и Никлас станет пленником. Свобода в обмен на жизнь. Хорошо, если сработает.
За входной дверью снег ударил Никласу в лицо. Тору не о чем беспокоиться. В такую погоду даже убийцы сидят дома. Никлас склонил голову и пошел, осторожно переставляя негнущиеся ноги. Он старался не оглядываться по сторонам при малейшем подозрительном звуке.
Вернувшись домой, кивнул охранникам, которые несли караул у подъезда, и на лифте поднялся в квартиру. Машинально снял пальто и бросил на ковер в прихожей. Стащил ботинки и опустил на пол, прежде чем пройти в гостиную и устроиться в кресле. Никлас наклонился вперед и включил торшер, чтобы охранники на улице знали, в какой он комнате. После чего взял телефон и еще раз позвонил по номеру с визитки в надежде, что сообщение изменилось. Что его пощадят.
Но все оставалось по-прежнему. Никлас положил телефон и закрыл глаза. Когда ему привиделись Мина и Натали, сил к сопротивлению не осталось, и на глаза сами собой навернулись слезы.
Они тщательно украсили к Рождеству свой небольшой дом в Стюребю.
Ни для Юлии, ни для Торкеля этот праздник ничего особенно не значил, но оба придерживались того мнения, что, если в доме есть дети, Рождество должно быть.
Сейчас Харри год, и он любит мишуру не меньше молодой поп-певицы. Юлии пришлось признать, что этот булькающий смех словно заново открывал для нее Рождество, и одно это стоило всех принесенных жертв.
С другой стороны, искусственно созданное праздничное настроение лишний раз напоминало о том, как мало в их с Торкелем жизни настоящей радости. После судорожных попыток вернуться к тому, что когда-то было, оба замкнулись в покорном молчании. Теперь они не ругались и не спорили, просто двигались друг вокруг друга, как два небесных тела, разделенных миллионами километров.
– Когда думаешь вернуться?
Торкель стоял в дверях, одной рукой поддерживая малыша. Харри был маменькин сынок, и уже тянулся к Юлии, начиная хныкать. Она игнорировала его нытье, желая как можно быстрее одеться.
– Не знаю, – ответила Юлия Торкелю. – Не думаю, что так уж задержусь, но у нас расследование, в конце концов.
– Я выйду проветриться, если будет слишком поздно.
Юлия приостановилась. Она натянула колготки на одну ногу и собиралась сделать то же самое со второй.
Торкель отвернулся, избегая смотреть ей в глаза.
– Думал выпить пива с другом, – пояснил он.
– С кем именно?
– С Филиппом.
– Ну хорошо. С Филиппом так с Филиппом.
Она продолжила надевать колготки, подпрыгнула, чтобы все встало на свое место. Мужчины даже не подозревают, как им повезло. Но, как любила повторять ее мать, «красота требует жертв и большой работы». А Юлия хотела быть красивой и подозревала, что это отчасти связано с Адамом, который тоже собирался к Кристеру. Все это внушало беспокойство, но Юлия ничего не могла с собой поделать.
– Я постараюсь не задерживаться.
Она потянулась за юбкой. Ее любимая, к ней подойдет черный пуловер с открытым плечом.
– Ты так наряжаешься, – удивился Торкель. – Разве это не обычный деловой ужин?
Он переместил Харри на другое бедро.
Юлия пожала плечами:
– Просто захотелось приодеться. Мне так надоел мой рабочий костюм.
Торкель, похоже, поверил.
Закравшееся между ними подозрение было чем-то новым. За все годы совместной жизни Торкель и Юлия ни разу друг друга не ревновали, но с некоторых пор многое изменилось. Как будто желание иметь ребенка, заслонявшее собой все остальное и наконец снятое с появлением Харри, обнажило зияющие дыры в отношениях супругов.
Они пробовали семейную психотерапию, и выводы доктора полностью подтверждали эти подозрения. На протяжении многих лет их объединяла общая цель – стать родителями. Если на ее фоне и возникали какие-то другие проблемы, Юлия и Торкель их не замечали. Отчего проблемы, конечно, никуда не девались. И вот теперь, когда фон убран, проблемы заявили о себе в полный голос.
Звучит вполне разумно. Но понимание того, что именно породило сложившуюся ситуацию, никак не помогало супругам ее разрулить. Они перестали ходить к терапевту. Замкнулись каждый в себе, сдались. Ни один не решался ни заговорить о главном, ни тем более сделать какие-либо практические шаги.
Слишком много накопилось новых, трудных вопросов. И в центре всего был Харри, которого оба любили безмерно.
Юлия потянулась к нему и была вознаграждена широкой улыбкой.
– Мамин поросенок, – улыбнулся Торкель.
Ей было приятно видеть в его глазах проблеск нежности, раньше адресовавшейся ей, но теперь перенаправленной на сына.
– Да, ты такой, мамин поросенок, – заворковала Юлия и ткнула Харри пальцем в живот, так что тот забулькал от смеха.
– Маме нужно идти, но сначала мы пойдем и посмотрим на елку. На все красивые красные шары.
Она отнесла Харри в гостиную, где стояла большая нарядная елка. От волнения Харри замахал руками и ногами. Новогодняя елка стала самой большой любовью его жизни и наполняла счастьем поистине эпических масштабов.
Юлия ткнулась лицом в затылок малышу, вдохнула запах его кожи.
В этот момент зазвонил телефон – такси. Юлия снова обняла и поцеловала Харри, прежде чем передать его Торкелю.
Закрывая за собой дверь, она видела, что они все еще стоят в гостиной.
– Это всего лишь дерево, – уговаривала себя Юлия, пытаясь сладить с подступившими эмоциями.
Потом поплотней закуталась в пальто и поспешила к машине.
Она надеялась, что Адам оценит ее черный пуловер.
Винсент в спальне выбирал рубашку и костюм для рождественского ужина, когда раздался звонок в дверь.
– Может кто-нибудь открыть? – крикнул он в сторону прихожей.
Тишина. Винсент вздохнул и пошел к двери. Женщина-курьер из «Федекс Экспресс» приподняла брови, когда он появился на пороге в одних трусах-боксерах. Но настороженная реакция длилась всего мгновенье. Как видно, курьер видела и не такое.
– Посылка для Винсента Вальдера, – сказала она. – Я так понимаю, это вы?
– Совершенно верно, – подтвердил Винсент.
Она передала ему пакет размером с коробку из-под обуви.
– Рановато для рождественских подарков, – улыбнулась женщина. – Тем не менее счастливого Рождества.
– Счастливого Рождества! – отозвался Винсент.
Пакет оказался необыкновенно тяжелым. Винсент отнес его на кухню и взял нож. Выложил сверток на стол, осторожно вскрыл упаковку. Внутри оказалась черная деревянная коробка.
– Что там у тебя, папа? – спросила вошедшая на кухню Ребекка. – И почему
