В 1945–1949 годах в Колорадо, в Каунти-парке, 95 процентов луговых собачек погибло от чумы. И сегодня еще в Соединенных Штатах Америки регистрируют в среднем по два случая заболевания чумой. Чаще всего ею заболевают люди, охотящиеся на луговых собачек, кроликов, белок или истребляющие их ядами. В 1965 году эпидемия чумы разразилась среди индейцев племени навахо в Нью-Мексико и одновременно среди тамошних луговых собачек. Это индейское племя очень охотно промышляет луговых собачек и питается их мясом. Правда, чума теперь в современных развитых странах больше не представляет такой опасности, как прежде, ее научились вылечивать. Не она нам теперь страшна. На сегодняшний день в образе «ангела смерти» нам являются автомашины, сигареты, недостаток движения, повышенная радиация, слишком сытая жизнь…
Довольно удивительно, что часто чума и другие эпизоотии распространяются среди луговых собачек весьма ограниченно, не захватывая все колонии целиком. Так, одна такая колония, расположенная всего в 108 метрах от зараженной, осталась целой и невредимой. По всей вероятности, это объясняется строгой изоляцией отдельных семей и колоний друг от друга. Будучи луговой собачкой, не так-то легко пробежать по чужой территории! Зато даже раненых членов своего клана, порой даже с риском для жизни, выносят с «поля боя» и затаскивают в нору.
Если молодых луговых собачек содержать у себя дома, их совсем не обязательно запирать (если вас не смущают погрызанные ножки мебели). Будучи прирожденными общественными животными, они не убегают, а, наоборот, весьма привязаны к своим человеческим «членам семьи». При случае они даже охотно забираются к ним на руки. Если их содержать в клетках или загонах, где у зверьков нет возможности рыться в земле, они начинают обкусывать друг Другу хвосты, могут даже их совсем откусить.
Подобное же поведение зачастую можно наблюдать и у телят и поросят, когда их при массовом содержании держат в тесных клетушках, в которых им и повернуться-то негде. Это настоящее мучение животных.
Луговые собачки доживают до десяти-двенадцатилетнего возраста. На воле они почти никогда не пьют воды. У меня на участке они зимой редко и неподолгу появлялись на поверхности, а больше сидели по своим домам; это легко было прочесть по следам на снегу вокруг входов в нору. Зимой они обычно затыкают часть входов сеном, которое вытаскивают из гнездовых камер. Сено они запасают летом, а бывшее в употреблении выносят и раскладывают в погожие дни для просушки.
Настоящая война против луговых собачек началась примерно около 1880 года. В те времена считалось, что в одном лишь Техасе их восемьсот миллионов. Тем кормом, который они съедали, можно было бы прокормить 3125 тысяч коров (так во всяком случае подсчитал какой-то умник). Выяснилось, что Соединенные Штаты ежегодно терпят три миллиона долларов убытку «из-за этих проклятых зверьков». А поскольку травля собаками, затопление водой и заваливание нор камнями не приносили желаемого успеха, решили испробовать яды. И дело пошло на лад. Начиная с 1947 года государство взяло борьбу в свои руки, ею занялась Биологическая служба департамента сельского хозяйства.
Начали применять «против этих вредителей» натрийфторацетат — яд в семь раз токсичнее всех применявшихся ранее. Отравленные и окрашенные в красный цвет зерна разбрасывали с самолета над колониями луговых собачек. 90 процентов мертвых зверьков лежало глубоко под землей в своих норах, однако и оттуда их вытаскивали и поедали совы, лисы, хорьки и другие хищники, которые затем сами погибали. Что касается орлов, то их таким способом на обширных пространствах начисто истребили. Норы луговых собачек помимо того еще загазовывали парами синильной кислоты. При этом, разумеется, погибали все те же барсуки, лисы, совы прерий и другие животные, поселяющиеся в норах {2}.
Вот точно так же во время борьбы с бешенством лис в ФРГ в обширных районах полностью истребили в первую очередь ни в чем не повинных барсуков. И в самом деле: кто уж там в наше время способен отличить барсучью нору от лисьей? Да и стоит ли возиться?
На сегодняшний день в Соединенных Штатах лишь очень редко еще можно встретить отдельную колонию луговых собачек, обычно не превышающую ста голов. Теперь она, как правило, бывает заботливо огорожена заборчиком, и сотни тысяч посетителей приезжают специально полюбоваться забавными зверьками…
Замечательный американский натуралист и писатель Э. Сетон-Томпсон (1860–1946), книгами которого я, будучи еще мальчишкой, буквально зачитывался, написал незадолго до своей смерти:
«Будь здоров, милый мой Йек-Йек, маленький гном подземелий бескрайних прерий. Разъезжая по ним верхом, я всегда считал тебя неотъемлемой их частью, частью круглых холмов, частью поблескивающего песка.
Но тогда я тебя и не любил и не ненавидел. Ты был тем, чем был кактус, — маленькой частью того Большого, к чему я привык, что было моей жизнью.
Никогда я не думал, что придет день, когда тебя начнут считать злейшим врагом, когда наука и техника наперегонки будут стараться тебя изничтожить.
Но такой день пришел.
И вот я снова еду по Оклахоме, где прежде, куда ни глянь, были только прерии и города луговых собачек. Теперь же я вижу одни только люцерновые поля. Весной, когда свежая черная земля лежит под паром, через каждые двадцать метров поблескивают желтые пятна. Я знаю — это бывшие пристанища, а теперь могилы луговых собачек, которых больше нет. Они ушли навсегда.
А может быть, так и должно было случиться? Ведь я вовсе и не любил вас, когда вы еще были здесь.
Но теперь-то я знаю, моя боль означает только одно: вы принадлежали к самому золотому времени — времени моей юности, которая давно прошла. Прошла безвозвратно.
Вы перешагнули за грань небытия, ушли туда, где уже ничего нет. И скоро уйдут последние. Дай вам бог счастья хоть еще ненадолго! Совсем ненадолго. Ждите. Скоро и я приду вслед за вами…»
Глава 11. О русских первопроходцах в Беринговом море, приключениях Георга Степлера, о каланах и песцах
Известный натуралист Георг Стеллер вместе со знаменитым мореплавателем Витусом Берингом в 1733–1742 годах исследовал по заданию царского правительства России проход из Тихого в Северный Ледовитый океан. Возглавляющий экспедицию Витус Беринг в этом путешествии погиб, не выдержав леденящего холода полярной зимы. Стеллер же выжил и успел описать среди других обитателей вновь открытых земель никому не известное до той поры животное, названное позже в его честь стеллеровой коровой. Вот что он сообщал тогда о ее образе жизни.
