– К реке она поехала. Там богатеи живут. На излучине.
Поселок, по которому сейчас ехали подруги, нельзя было назвать богатым или даже просто зажиточным. Обычный дачный поселок. Дома тут были построены еще при советской власти. А в те времена граждане, получившие вожделенный надел в шесть соток, самозабвенно строили себе жилище из всего, что попадалось под руку.
А под руку простому советскому гражданину попадалось разное. И битый кирпич, и обрезки досок, и несортовая вагонка. А также битый шифер, куски железа, картонные упаковочные коробки, листы ДСП, фанера, старый кафель, линолеум и прочие прекрасные вещи, из которых получались вполне приличные по тем временам домики.
Счастливчикам доставались так называемые финские домики, представляющие собой два слоя вагонки с качественным утеплителем внутри. Те же, кому так сильно не повезло или они не имели необходимых связей, чтобы разжиться таким «дворцом», использовали в качестве утеплителя и каркаса все, что могли. Гравий, пластиковые подносы, старые двери и прочее.
Казалось бы, результат такого строительства должен был быть ужасен. Однако обшитые вагонкой и покрашенные веселенькой желтой, ярко-голубой или темно-зеленой краской, эти самодельные домики смотрелись даже совсем неплохо.
Но время шло и все вокруг менялось. На рынке появились новые строительные и отделочные материалы. Строить из отходов теперь уже не было нужды. И старые домики остались стоять, жалкие, покосившиеся и совсем убогие по сравнению с современными коттеджами, которые вырастали неподалеку от старых поселков.
Именно туда и направили мальчишки подруг в поисках Изольды.
– На такой дорогой тачке она могла только туда поехать! – авторитетно заявили они девушкам.
Но, к удивлению подруг, возле коттеджного поселка была охрана. То есть не сам факт наличия охраны удивил подруг. Их удивило, что эта самая охрана категорически отрицала, что тут появлялась красная «Бугатти», «Мазератти» или любая другая красивая и красная машина.
– Не было никого уже почти час! – твердили охранники. – Вообще никого! Понимаете? Никто не приезжал, никто не выезжал.
– Может быть, вы пропустили?
– У нас же шлагбаум! – обиделся один из охранников.
– Может быть, есть другой въезд?
– Ни въезда, ни выезда другого тут нет! – отрезал охранник. – Всюду забор! Езжайте назад и там ищите свою приятельницу.
Пришлось подругам вернуться назад в старый поселок и начать его прочесывать вдоль и поперек.
– Еще счастье, что поселок не очень большой, – утешала Леся себя и подругу. – Если Изольда тут, мы ее найдем.
Искать пришлось долго. Подруги уже отчаялись. Как вдруг за поворотом мелькнуло красное пятно.
– Там! – закричала Леся. – Там! Она там!
Красное пятно в самом деле оказалось машиной Изольды. А вот ее самой не было видно.
– Не подъезжай близко! – встревожилась Леся. – Заметит!
Кира и сама смекнула, что слишком близко к красной «Бугатти» ей парковать свою машину не следует. Мало ли, куда делась Изольда? Все-таки она приехала в гости к людям, которые запросто похищают незнакомых девушек. Так что, наверное, со знакомыми они и вовсе церемониться не станут.
Оставив свою машину на приличном расстоянии, подруги двинулись дальше пешком, бдительно поглядывая по сторонам. Пока что вокруг была тишина и покой. За низенькими заборчиками из проволоки или дощечек играли детишки, ковырялись на грядках бабушки и читали газеты их дедушки. Бандитами тут и не пахло.
Однако дом, возле которого оставила свою машину Изольда, выбивался из общего ряда. Во дворе не было ни детишек, ни старичков, ни старушек. Да и сам двор был страшно неухоженным. Высокая трава заполонила все. Зачахшие кусты смородины и крыжовника были закрыты ею почти целиком. Яблони сплошь в парше, с изъеденной гусеницами листвой. Да и дом выглядел неважно. Когда-то покрытый синей краской, сейчас он стоял облупившийся и с покосившимся крыльцом.
– Не похоже, чтобы тут кто-то жил.
– И тем не менее там живут, – прошептала Кира.
– Почему ты так решила?
– Трава от калитки к крыльцу примята. По ней ходят, и часто. Так что в доме точно кто-то живет.
Подруги с независимым видом прошли мимо дома, изображая всего лишь гуляющую парочку досужих бездельниц. Прошли до конца улицы, свернули на соседнюю и снова пошли в направлении интересующего их дома.
– Надо будет зайти с тыла, – шептала Кира.
– Так, чтобы незаметно, у нас этот финт вряд ли получится, – выразила опасение Леся.
– Там все очень сильно заросло травой и кустами. Так что у нас может все получиться. Должно получиться!
Леся хотела уточнить, а что будет, если не получится, но тут же благоразумно передумала. К чему трепать себе нервы? И так ясно, если похитители Жоржеты находятся в этом доме и засекут их, то они вряд ли обрадуются незваным визитершам.
Подругам повезло. В доме, чей участок вплотную примыкал к интересующему их двору, никого не оказалось. Хотя сам дом был явно обитаем: на бельевых веревках сушились на ветру выстиранные полотенца, ведра воды выставлены на лавочке у колодца, дверь сарая распахнута.
Но сейчас хозяева то ли уехали куда-то, то ли отлучились в магазин или к соседям. Как бы там ни было, помешать подругам они не могли. К тому же люди они оказались хозяйственные. И на их небольшом участке чего только не было. И баня, и хозяйственный блок, и летняя кухня, и детская горка, и даже летняя беседка, густо оплетенная амурским виноградом и потому представляющая собой почти идеальное укрытие для желающих немного пошпионить за соседями.
Так что подруги без помех проскакали через их участок. И засели в облюбованной беседке. Из нее открывался отличный обзор на соседский дом.
– Отсюда будем двигаться ползком, – решила Кира.
– По траве?
– Ну да!
Леся с тоской обозрела собственные белоснежные джинсы. И зачем она их нацепила? Могла бы выбрать что-нибудь попрактичней. Темно-коричневые брюки или вот отличный вариант – штаны цвета хаки! В таких любят красоваться белые покорители африканской саванны. Могла бы их надеть. Так нет же, рука бездумно потянулась к полке, где лежали белоснежные джинсики.
Впрочем, сейчас бытовая химия творит настоящие чудеса. Возможно, если потом на недельку замочить джинсы в кислородном отбеливателе из любимой Лесей голубенькой со снежинками пачечки, а потом раз десять простирнуть их в машине, то зелень в конце концов и отойдет.
– Ползем по траве, – повторила Кира, – и, если у них нет наблюдательного пункта на чердаке, у нас все получится.
Леся снова с огромным трудом подавила в себе желание спросить у подруги, а что же будет, если наблюдательный пункт на чердаке все же имеется. Но вместо вопроса из груди Леси вырвался тяжелый вздох. Мало того, что они рискуют жизнями, а она еще и своими новенькими белоснежными джинсами, так черт ее дернул и топик сегодня нацепить со стразами и шелковой вышивкой! В таком топике только и ползать по грязной траве, которую никто отродясь не мыл, не чистил и даже не пылесосил.
– Вот в Европе весенний газон хотя бы пылесосят, – с тоской произнесла она. – А у нас…
Кира кинула на нее острый взгляд.
– Еще чего! Пылесосят! Скажи спасибо, если в этой траве куры не нагадили!
О такой возможности Леся до сих пор как-то не думала. И теперь затосковала окончательно. А Кира еще и подсыпала соли на раны, задумчиво сказав:
– Да и туалета я у них на участке что-то не наблюдаю.
– Давай не поползем! – вырвалось у Леси.
Кира рассердилась:
– Мы должны!
Леся снова захотела выяснить, кому и что они должны. И снова не стала.
– Тогда вперед, – уныло произнесла она. – Как говорится, перед смертью не надышишься.
И первой шмякнулась на живот в густую высокую траву. Тут же оказалось, что трава не только густая, но еще и колючая, и царапучая, и об нее легко порезаться. Так что Леся мигом перестала жалеть свои джинсы и начала активно жалеть саму себя.
Ползли они долго. Так долго, что стало казаться – они никогда не доползут. Или приползут куда-нибудь не туда, например на Южный полюс.
– Скоро там? – простонала Леся, которая не решалась поднять голову и поэтому не видела перед своим носом ничего, кроме травы.
– Тише! Мы почти на месте! Вот он, дом!
Теперь Леся и сама увидела перед своим носом рассохшуюся древесину. Еще несколько метров, и на нее пахнуло затхлым. Однако в доме кто-то был. Подруги явственно слышали человеческие голоса. Причем как минимум один голос был женским. Девушкам показалось, что женский голос плачет.
– Жоржета?
– Изольда?
Они подобрались к окошку и стали слушать.
– Изольда!
В самом деле, в доме рыдала Изольда.
– Где она? – в голос вопила девушка. – Где эта дрянь? Где эта стерва? Дай, я выцарапаю ей все глаза!
Мужской голос увещевал разбушевавшуюся Изольду, но та продолжала неистовствовать.
