двоих и ранил двух других. Нас пятеро, и мы служим Империи, — уведомил караван-баши Арсил, немного подправляя факты. — У меня есть документ от моего хана, наделяющий меня властью преследовать воров и возвращать украденное, а вам известно, что мой хан — родственник жены царя — императора. Клянусь Таримом, мне думается, что мое предписание можно рассматривать как приложимое к вам. Я заберу киммерийца, сударь. Вы сами отдадите приказ или мы должны смущать Империю Турана обнаженной сталью?
Искул снова умолк, раздумывая. И снова попытался спорить:
— Послушайте, капитан, ни к чему нам так говорить. Парень этот рослый и здоровенный, и цену за него дадут превосходную! Наверно, мы с вами могли бы заключить сделку. Я человек не бедный...
— Да, только готовый вот-вот стать мертвым, — добавил Арсил. — Я взяток не беру, приятель.
— А! Демоны побери вас обоих! Все равно он наверняка склонен к побегам и бунтам. Фарс! Освободи того, последнего. У этого пса есть друг.
— И женщину, которую эти ублюдки захватили вместе со мной! — заорал Конан, прежде чем подумал о том, какая прекрасная рабыня вышла бы из Испараны.
После короткого столкновения Искул прокричал второй приказ. Фарс, сопровождаемый с обоих боков двумя воинами Арсила, не посмел сделать ничего, лишь разомкнул оковы Конана, а потом Испараны. Усмехающийся киммериец с благодарностью посмотрел на солдат.
— Камбур из Иранистана! От души благодарю. И вы даже лошадей моих привели. Это, — представил он, кладя руку на плечо Испараны, — и есть та женщина, которую я искал по поручению моего хозяина. А те два верблюда — вон, видите — ее. Она как и вы, едет на юг... Вот, Испарана, прекрасная свита для тебя — храбрые ребята и мои хорошие друзья.
Воровка вперила мрачный взгляд в молодого киммерийца. На груди у нее поблескивал фальшивый Глаз Эрлика. Конан круто повернулся к Фарсу и рыкнул на него настолько по-звериному, что наемник попятился, вытаращив глаза. И ничуть не возразил, когда Конан забрал с его седла два пояса с оружием. Вначале Конан застегнул на талии пояс Испараны, а потом и свой. И весело улыбнулся, взглянув на подъехавшего Арсила.
— Друг мой, я навеки у тебя в долгу!
— Ты просто больше не предъявляй прав ни на кого, Конан, — попросил Арсил, — а то у нас в Империи вспыхнет мятеж! Все равно из тебя вышел бы скверный раб, голубоглазый варвар.
— Да уж что верно, то верно! А вот что до Испараны, по-моему, она была бы превосходной рабыней. Однако я слаб и чересчур мягок и не могу позволить ей остаться скованной цепью. К тому же один из тех двух верблюдов действительно ее!
Арсил чуть отвернул голову в сторону:
— А другой?
Конан развел руками:
— Я же тебе рассказывал, что преследую ее по поручению одного человека из Шадизара. Испарана прихватила несколько мелких предметов, которые дороги ему. Но теперь они все во вьюке на спине вьючного верблюда моего нанимателя.
Это впервые за полтора дня, проведенные ими в качестве рабов, пробудило Испарану к жизни; она была словно оглушенной и внезапное появление друзей киммерийца сбило ее с толку. А теперь она развернулась к усмехающемуся Конану:
— Скотина! Сын скота! Пес-ворюга, это мой верблюд! Оба они мои, и ты отлично это знаешь. Капитан, посмотрите на меня. Я выполняю поручение самого хана Замбулы. Как может туранский солдат позволять этому... этому...
— Лучше прекрати лгать, любимая моя, — посоветовал Конан, — чтобы я не предъявил права и на ту Побрякушку, что висит у тебя на шее.
Голос у Испараны оборвался, глаза расширились, рука сжала амулет, сделанный Хизарром Зулом. Губы у Испараны тоже сжались.
Конан улыбнулся конному Арсилу:
— Вы что-нибудь нашли в том оазисе?
— Ничего. Должно быть, тот караван, о котором ты говорил, что-то сделал с оставленными тобой телами. Естественно, верблюдов они тоже прихватили с собой. Отличный подарок...
Конан мотнул головой.
— Я чувствую себя ответственным за это, Арсил, и я у тебя в долгу. Вот. — Он отстегнул меч, забранный им у Ускуды, самаррянского вора. — Возьми его — это доказательство для твоего хана, что ты повстречал и убил Ускуду и его напарника. — Он повернулся к собственной вьючной лошади и быстро отвязал самый маленький из вьюков. — Ты знаешь, что в нем, Арсил, и знаешь, откуда все взялось, хоть ты и позволил мне оставить деньги себе. Возьми и этот тюк. Так что ты вернешься с доказательством смерти Ускуды и с приличной долей его добычи.
— Конан, тебе следовало родиться более высокородным! Поехали с нами. Человек с такими способностями и таким благородным характером скоро станет начальником в гвардии Самарры!
— «Благородным», — пробормотала себе под нос Испарана. Конан и Арсил уставились на нее, пока она не отвела глаз.
— Я никогда не забуду ни тебя, ни твоего предложения о найме, — пообещал Конан и умолк, чтобы продемонстрировать свою тигриную силу и гибкость, вскочив на коня. — Но сейчас я должен отправиться на север. У моего нанимателя есть определенная... власть надо мной. «Госпожа», ты быстро соображаешь и отлично владеешь мечом, — очень жаль, что мы расстаемся!
— Кстати, о мечах... э, Конан...
Тут киммериец хлопнул ладонью по своему клинку, не так давно принадлежавшему Испаране.
— А тебе он не понадобится, дорогуша. Эти могучие туранские солдаты позаботятся о тебе! Всего тебе хорошего в Замбуле. О Арсил, дружище, уговори эту женщину показать тебе, как хорошо она плавает!
И Конан пустил своего коня рысью вместе с другим, груз которого он чуть облегчил. А за ним быстро перебирал ногами дромадер Испараны. Конан, усмехаясь, проскакал вдоль всего вытянувшегося каравана и лишь на долгий-предолгий миг задержался вперить взгляд в Искула из Хоарезма.
— Когда-нибудь, толстяк... когда-нибудь я заявлюсь в Хоарезм и вспорю тебе брюхо, а потом спалю весь ваш поганый работорговый город!
А затем Конан галопом понесся на север и лишь немного отклонился от прямого пути к Аренджуну. В одном оазисе он отсчитал сто шагов на восток, в пустыню, и откопал зарытый им симпатичный вьючок.
Глава 9
ЧЕРНЫЙ ЛОТОС И ЖЕЛТАЯ СМЕРТЬ
— Так, Конан из Киммерии! Ты вернулся намного раньше чем через месяц, — молвил Хизарр Зул, выгнув дугой брови над выпученными глазами. — Значит, ты успешно выполнил поручение? — Маг стоял, покачиваясь на
