Но дело ведь даже не в его словах. Всё дело в моей реакции.
Я глубоко вздохнула и успокоилась. Ладно. Даже если он в чём-то и прав…
— Не будем торопить события! — с милой улыбочкой сказала я. — Как будет — так будет. А пока я спокойно побуду у себя дома. Морально подготовлюсь!
И ушла.
Так начались наши странные недоотношения.
Так мы на самом деле стали парой.
Иногда мне казалось, что это сон. Затянувшийся странный сон.
Мы почти не разговаривали. Мы даже старались избегать друг друга. Просто в какие-то моменты между нами возникало неодолимое притяжение, проскакивала искра — или, можно даже сказать, происходил мощный взрыв — и нас сносило ураганом желания. При этом мы будто… противостояли друг другу. Он неодолимо притягивал меня к себе — я сопротивлялась.
Я ничего не замечала вокруг и находилась в постоянном напряжении и ожидании. Которое заканчивалось, как только я попадала в объятия Филиппа.
Я не переехала к нему, как он обещал. Я держалась от него на расстоянии — насколько это возможно. Но это расстояние постепенно сокращалось и сокращалось… Я начала привыкать к Филиппу. Как будто мы были вместе всегда. И чем ближе меня к нему притягивало, тем легче мне становилось. Как будто быть рядом с ним было самой правильной в мире вещью.
Иногда, в некоторые моменты, я даже начинала забывать — зачем же я всё-таки хочу быть подальше от него.
Тогда я призывала на помощь свою память, свою боль — вспоминала тот момент, когда он меня предал. И на некоторое время мне хватало сил отстраняться от него.
Проблема была только в том, что воспоминания выцветали. Расплывались. Забывались.
Осталась память о боли, но не сама боль. Я снова и снова вызывала в памяти тот самый момент, но он ускользал. Казался картинкой из какого-то фильма, тем, что произошло не со мной.
И я начала смиряться.
Что я могла сделать?
Меня будто несло стремительным потоком. Туда, куда и должно было всё прийти.
Оставалось ждать, когда всё закончится — ведь закончится рано или поздно — а пока пользоваться моментом. И Филиппом.
Пусть мне будет потом плохо (как подсказывал разум), зато у меня есть сейчас. Есть этот момент. И я проживу его на полную катушку.
Звенящее напряжение и ожидание разбила мама.
46 глава
— Мам, привет! Ты звонила?
— Здравствуй, родная! Да, хотела позвать завтра в гости. Ты же помнишь, что завтра твоей матери снова исполняется восемнадцать? Приходи! Часов в шесть-семь. Можешь не одна.
— Приду, конечно! Как раз после работы успею. Только я всё-таки приду одна.
— Правда? Хорошо!
Мамин голос был подозрительно довольным.
— А что это ты так радуешься? — спросила я. — Очередного жениха мне будешь сватать?
— Нет, совсем нет! Как ты могла про меня такое подумать? — ненатурально возмутилась мама. — И вообще, всё будет очень скромно, почти никого не будет.
Значит, будет. Я вздохнула. Может всё-таки позвать Филиппа с собой? Нет-нет, мы вместе ненадолго. Нечего знакомить его с мамой. Обойдётся.
Что ж, посмотрим, что там за жених. Может, отвлечёт меня от Филиппа?
— Ладно, мамулечка, я приду! Жди!
Подарок для мамы я приготовила давно. Она очень любила в свободное время рукодельничать, и я купила ей огромную и потрясающе красивую алмазную мозаику. Осталось выбрать цветы — и готово!
Проведу спокойный вечер без Филиппа. В последнее время его стало слишком много в моей жизни и надо уже от него отдохнуть. Хотя сердце сжималось странной тоской при мысли, что мы проведём время не вместе… Нет, прочь эти ненужные мысли и эмоции!
На следующий день от Филиппа пришлось отбиваться. Он потрясающе упорно пытался сманить меня, но я была кремень! И не согласилась ни на ресторан, ни на чашечку кофе у него дома, ни на просто погулять. Ни на кино, ни на мороженое, ни на просто посидеть в его кабинете, в конце концов!
Хотя я хотела. Очень хотела. Но от этого раздражалась только сильнее. Филипп почувствовал моё раздражение и пошёл на попятную.
— Ладно-ладно! — он поднял руки, сдаваясь. — Я понял, слишком давлю на тебя. Тебе нужно личное время, нужно отдохнуть от меня и всё такое.
Он ухмылялся, но глаза были серьезны и, кажется, даже печальны.
Стоп. Это не мои проблемы.
— Именно. Личное время для личных дел.
— Надеюсь, ты помнишь, что мы с тобой договорились встречаться? И в это время у тебя не должно быть никого, кроме меня? — ровным тоном.
— Такого в нашем договоре я не помню, но не беспокойся. Мне и тебя хватает выше крыши.
— Понял. — Филипп коротко кивает. — Тогда до завтра.
Он уходит быстрым шагом, а я всё смотрю ему вслед и не могу отделаться от мысли, что он расстроился…
Да как же мне избавиться от этой дурацкой жалости!
Я стискиваю зубы, беру волю в кулак, и тоже ухожу.
Меня ждёт спокойный вечер с мамой.
Забегаю домой — переодеться и за подарком.
Заезжаю к Диле в цветочный магазин, беру у неё самый красивый и лучший в мире букет.
Немного опаздываю и, когда прихожу, гости уже собрались. Уже в коридоре слышны оживленные голоса и это явно не пара человек!
Я надеялась, что людей будет поменьше. Что ж, тихий вечер с мамой стоит, видимо, перенести на другой день.
А пока…
— Что ты здесь делаешь??? — двойной возглас.
47 глава
Моя мама была очень творческим человеком.
Кроме музыки она занималась рисованием, лепкой скульптур, шитьём, вышиванием, плетением макраме, бисероплетением, фотографией, выращиванием цветов… ну и ещё много чем. Разве что книжки не писала. Всем этим она занималась не одновременно, конечно.
Так же, как она быстро вспыхивала чем-то, так же стремительно теряла интерес. Ей всё давалось легко. Она могла бы зарабатывать любым из своих занятий, всё, что она делала, очень быстро раскупалось и разбиралось её подружками. Те, кто знали её и её работы всегда были готовы приобрести что-то новенькое и расхватывали её творения сразу, как только они появлялись.
Но её по жизни вела любовь, а не долг. Один раз она нарушила это правило — когда жила с моим отцом. Один раз она выбрала долг — передо мной, ради полной семьи для дочери.
Больше такой ошибки она не повторяла.
Поэтому, кроме основной своей работы — а постоянно работала она визажистом, делала других женщин красивыми, — мама имела кучу хобби разной степени прибыльности, которые постоянно меняла.
Её дом был отражением её творческой натуры.
Картины, коврики, занавески, подушечки, вязаные салфетки и игрушки, куклы, множество разных цветов, музыкальные инструменты…
Самая простая и скучная комната была моя. Её я обустроила по своему вкусу и мама не стала там ничего менять, даже когда я стала жить отдельно.
Планировка дома была немного сумасшедшей. Несколько комнат, расположенных по кругу, соединённых арками, столовая, кухня в пристройке, мансарда — моё логово, несколько балкончиков.
Ещё одна пристройка с отдельным входом, в которой жили постоянные жильцы.
Во дворе — цветы, цветы, цветы.
Мне здесь нравилось. Но я хотела самостоятельности, хотела жить одна. Поэтому и сняла квартиру, а к маме приходила только в гости.
— Что ты здесь делаешь? — прозвучало одновременно от меня и от Филиппа.
Потому что среди гостей сидел — он. Сидел на краю дивана, напружинившись, как будто кого-то ждал и готов был вскочить и уйти в любой момент. Я огляделась. Мамы не было.
Маленькие скромные посиделки оказались достаточно многолюдным праздником. Со мной здоровались мамины подруги, друзья, давние поклонники. Сомневаюсь, конечно, что мама передумала или специально готовилась. Наверное, как всегда, отдала решение на откуп гостям — кто захочет поздравить лично — тот и придёт.
Угощение организовалось стихийно, по типу шведского стола, продукты докупались и заказывались по мере надобности. Компании собирались по интересам, люди группировались кучками и движение, разговоры смех не прекращались ни на минуту.
