пачку сигарет и протянул Рабе. Тот отпрянул и поднял руку, словно хотел защититься от удара.
– Простите, – смущенно сказал Рабе. – Это я нечаянно… непроизвольный рефлекс…
Он взял сигарету.
Штайнер уже две недели работал официантом в кафе «Зеленое дерево». Была поздняя ночь. Хозяин ушел спать два часа назад, в кафе оставалось всего несколько посетителей.
Штайнер опустил жалюзи.
– Закрываемся! – сказал он.
– Выпьем еще по стакану, Иоганн! – ответил один из посетителей, столяр, с физиономией, похожей на огурец.
– Ладно, – ответил Штайнер. – «Миколаш»?
– Нет, венгерского больше не надо. Дай-ка нам теперь доброй сливовицы.
Штайнер принес бутылку и стаканы.
– Выпей с нами, – пригласил столяр.
– На сегодня хватит. А то напьюсь.
– Ну и напейся. – Столяр потер свою огуречную физиономию. – Я тоже напьюсь. Ты представь: третья дочь! Сегодня утром выходит акушерка и говорит: «Поздравляю, господин Блау, третья здоровая дочка!» А я-то думал, что наверняка будет парень! Три девки, а наследника нет! Как тут не спятить? Как не спятить, Иоганн? Ведь ты же человек, можешь понять!
– Как не понять, – сказал Штайнер. – Стакан побольше?
Столяр грохнул кулаком по столу.
– Дьявольщина, ты чертовски прав! Вот в чем дело! Стаканы побольше – это идея! И как это я не додумался!
Они взяли стаканы побольше и пили целый час. После чего столяр окосел и начал клясться, что жена родила ему трех парней. Он с трудом расплатился и, шатаясь, отбыл в сопровождении собутыльников.
Штайнер убрал посуду. Он налил себе еще один полный стакан сливовицы и выпил. В голове у него гудело.
Он сел за стол и глубоко задумался. Потом встал и пошел в свой чулан. Порывшись в вещах, он извлек фотографию жены и долго глядел на нее. Он ни разу ничего не слышал о ней. Он никогда ей не писал, поскольку знал, что ее переписка перлюстрируется. Он думал, что она, наверное, уже развелась с ним.
«Дьявольщина! – Он встал. – Может, она давно уже с другим и забыла меня! – Он разорвал фотографию пополам и бросил обрывки на пол. – Надо выбраться из этой западни. Иначе я пропал. Я мужчина, я живу один. Я – Иоганн Губер, больше не Штайнер, и точка!»
Он выпил еще стакан, потом запер кафе и вышел на улицу. Недалеко от Ринга к нему пристала какая-то девица.
– Пойдешь со мной, котик?
– Да.
Они пошли рядом. Девушка испытующе наблюдала за Штайнером со стороны.
– Ты даже не взглянул на меня.
– Взглянул, – возразил Штайнер, не поднимая глаз.
– Непохоже. Я тебе нравлюсь?
– Да, ты мне нравишься.
– Что-то скоро у тебя получается.
– Да, – сказал он. – Это скоро получается.
Она взяла его под руку.
– А что ты мне подаришь, котик?
– Не знаю. Сколько ты хочешь?
– Ты на всю ночь?
– Нет.
– Как насчет двадцати шиллингов?
– Десять. Я работаю официантом, зарабатываю не много.
– Ты не похож на официанта.
– Есть люди, не похожие на президентов, а они – президенты.
Девушка засмеялась.
– Ты веселый. Люблю веселых. Ладно, пусть десять. Комната у меня красивая. Слушай, я тебя осчастливлю.
– Вот как? – сказал Штайнер.
Комната была красным плюшевым логовом с гипсовыми фигурками и салфетками на столах и креслах. На софе разместилась целая компания мишек, нарядных кукол и матерчатых обезьян. Над софой висела увеличенная фотография усатого фельдфебеля в полной парадной форме с вытаращенными глазами.
– Это твой муж? – спросил Штайнер.
– Нет, это хозяйкин благоверный. Он помер.
– Она небось рада, что избавилась от него, а?
– Скажешь тоже! – Девушка расстегнула блузку. – Она до сих пор ревет белугой, как вспомнит. Сказочный, говорит, был мужик. Строгий, понимаешь?
– А почему же она повесила его у тебя?
– У нее есть другой портрет. Большой и раскрашенный. Конечно, раскрашен только мундир, понимаешь? Помоги-ка мне расстегнуть сзади эти бретельки!
Штайнер ощутил под руками твердые плечи. Этого он не ожидал. С военных времен он помнил, каковы на ощупь шлюхи – всегда какие-то слишком мягкие и дряблые.
Девушка бросила блузку на софу. Грудь у нее была полная и твердая. Под стать сильным плечам и шее.
– Садись, лапушка, – сказала она. – Не стесняйся. Официанты и наша сестра целый день на ногах. Замаешься.
Она сбросила юбку.
– Черт возьми, – сказал Штайнер. – Да ты же красивая!
– Мне это многие говорили. – Девушка бережно сложила юбку. – Если не возражаешь…
– Возражаю.
Она полуобернулась к нему.
– Да ты шутишь – вот уж правда веселый дядя!
Штайнер смотрел на нее.
– Ты почему так смотришь? – спросила девушка. – Тебя испугаться можно. Господи, ты меня растерзать готов. Давно без женщины, а?
– Как тебя зовут? – спросил Штайнер.
– Смешно сказать – Эльвира. Такая вот идея пришла моей матери. Она все хотела выбиться наверх. Ложись в постель.
– Нет, – сказал Штайнер. – Давай сначала выпьем.
– У тебя есть деньги? – спросила она быстро.
Штайнер кивнул. Эльвира, нагая и беззаботная, подошла к двери.
– Фрау Пошнигг! – крикнула она. – Выпить принесите!
Хозяйка явилась так скоро, словно подслушивала за дверью. Это была круглая, затянутая в черный бархат особа с красным лицом и блестящими глазками-пуговками.
– У нас нашлось бы шампанское, – сказала она услужливо. – Просто сахарное!
– Несите шнапс, – ответил Штайнер, не взглянув на нее. – Сливовицу, кирш, горечаевку – все равно что.
Женщины переглянулись.
– Кирша, – сказала Эльвира. – Хорошего, с верхней полки. Стоит десять шиллингов, лапушка.
Штайнер отдал ей деньги.
– Откуда у тебя такая кожа? – спросил он.
– Грех жаловаться, правда? – Эльвира поворачивалась перед ним во все стороны. – Такая бывает только у рыжих.
– Да, – сказал Штайнер. – А я и не заметил, что у тебя рыжие волосы.
– Это из-за шляпы, миленький. – Эльвира забрала у хозяйки бутылку. – Выпьете с нами, фрау Пошнигг?
– Если позволите. – Хозяйка села. – Везет же вам, фройляйн Эльвира! – Она вздохнула. – А наша сестра, бедная одинокая вдова…
Бедная одинокая вдова опрокинула стакан и сразу же налила себе снова.
– Ваше здоровье, милостивый государь! – Она поднялась и кокетливо стрельнула глазками на Штайнера.
– Покорно благодарим! Желаю приятно провести время!
– А ты произвел на нее впечатление, – заметила Эльвира.
– Дай сюда стакан, – сказал Штайнер. Он налил его до краев и выпил.
– Господи! – Эльвира поглядела на него с испугом. – А ты не разнесешь тут все вдребезги, миленький? Квартира на вес золота, понимаешь? Такие вещи дорого стоят, лапушка!
– Сядь сюда, – сказал Штайнер. – Ко мне.
– Лучше бы мы поехали за город. В Пратер или в лес.
Штайнер поднял голову. Он чувствовал, как кирш, словно мягким молотом, бьет изнутри мозга по глазным яблокам.
– В лес? – спросил он.
– Да, в лес. Или в поле, ведь лето же.
– Поле? Лето? Как это ты поедешь в поле?
– Обыкновенно, – озабоченно и
