Бдительность французов резко контрастировала с отношением к криптографии немцев, которые вступили в войну не имея у себя военного криптографического бюро. Лишь в 1916 году они создали Abhorchdienst организацию, которая занималась перехватом сообщений союзников[13]. Отчасти причина, почему Abhorchdienst была учреждена с таким опозданием, заключалась в том, что немецкая армия вторглась на территорию Франции на раннем этапе войны.
Французы, отступая, уничтожали наземные линии связи, вынуждая наступающие немецкие войска пользоваться радиосвязью. Это дало французам возможность постоянно получать перехваты немецких сообщений, в то время как немцы перехватывать французские сообщения не могли. Поскольку французы отступали по своей территории, они могли пользоваться своими наземными линиями связи и в использовании радио не было необходимости. А в отсутствии радиосообщений возможности осуществлять большое количество перехватов у немцев не было, и поэтому еще два года военных действий вопрос создания своего криптографического подразделения их не волновал.
Важный вклад в развитие криптоанализа союзников внесли также англичане и американцы. Превосходство дешифровальщиков союзников и их влияние на ход Первой мировой войны лучше всего иллюстрируется дешифровкой немецкой телеграммы, перехваченной англичанами 17 января 1917 года. История этой дешифровки показывает, как криптоанализ может повлиять на ход войны на самом высочайшем уровне, и демонстрирует возможные ужасающие последствия использования недостаточной криптографической защиты. Дешифрованная телеграмма вынудила Америку за несколько недель пересмотреть свою политику нейтралитета, изменив, тем самым, баланс сил в войне.
Невзирая на обращения политиков Англии и Америки, президент Вудро Вильсон первые два года войны был непреклонен, отказываясь отправить американские войска в поддержку союзников. Помимо того, что он не желал приносить в жертву молодежь своей страны на кровавых полях сражений Европы, президент был убежден, что война может быть закончена только путем переговоров, и считал, что сможет лучше послужить миру, если не будет участвовать в войне, а будет действовать в качестве посредника. В ноябре 1916 года у Вильсона появилась надежда на проведение мирных переговоров, когда на должность министра иностранных дел Германии был назначен Артур Циммерман, веселый, общительный гигант, который представлялся провозвестником новой эпохи просвещенной германской дипломатии. Американские газеты выходили под заголовками «НАШ ДРУГ ЦИММЕРМАН» и «ЛИБЕРАЛИЗАЦИЯ ГЕРМАНИИ», а в одной из статей он был провозглашен как «один из самых благоприятных предвестников будущих немецко-американских отношений». Однако, о чем не было известно американцам, у Циммермана не было намерения стремиться к миру. Напротив, он замышлял расширение военной агрессии Германии.
Еще в 1915 году немецкая подводная лодка из подводного положения потопила океанский лайнер «Лузитания»; при этом утонули 1198 пассажиров, в том числе 128 граждан США. Потеря «Лузитании» заставила бы Америку вступить в войну, если бы не заверения Германии, что впредь перед атакой подводные лодки будут всплывать на поверхность, — ограничительная мера, предназначенная для того, чтобы случайно не атаковать гражданские суда. Однако 9 января 1917 года на крайне важном совещании в немецком замке Плес, где присутствовал Циммерман, члены Верховного командования старались убедить кайзера, что настало время отказаться от своего обещания и вступить на путь неограниченной подводной войны. Немецкие командующие знали, что их подводные лодки практически неуязвимы, если торпеды выпускались из-под воды, и полагали, что это окажет решающее значение на исход войны. Германия создала флот из двухсот подводных лодок, и члены Верховного командования приводили доводы в пользу того, что боевые действия подводных лодок, ведущиеся безо всяких ограничений, позволят перерезать морские пути снабжения Англии и взять ее измором не позднее, чем через шесть месяцев.
Нужна была быстрая победа. Неограниченная подводная война и то, что при этом неизбежно будут топиться американские пассажирские суда, почти неизбежно заставит Америку объявить войну Германии. Понимая это, Германия должна была заставить союзников капитулировать прежде, чем Америка сможет мобилизовать свои войска и вмешаться в ход событий в Европе. К концу совещания в Плесе кайзера убедили в том, что быстрая победа достижима, и он подписал приказ о возобновлении неограниченной подводной войны, который вступал в силу 1 февраля.
За три оставшиеся недели Циммерман придумал способ подстраховаться. Если вследствие ведения неограниченной подводной войны возрастет вероятность того, что Америка вступит в войну, то у Циммермана был наготове план, который бы отсрочил и ослабил участие Америки в европейских событиях и который смог бы даже полностью помешать этому. По замыслу Циммермана, следовало заключить союз с Мексикой и убедить президента Мексики вторгнуться в Америку и потребовать обратно свои бывшие территории Техас, Нью-Мексико и Аризону. А Германия поддержит Мексику в борьбе против общего противника, предоставив ей финансовую и военную помощь.
Более того, Циммерман хотел, чтобы президент Мексики выступил в качестве посредника, склонив Японию к нападению на Америку. Тем самым Германия смогла бы угрожать восточному побережью Америки, Япония бы напала с запада, а Мексика бы вторглась с юга. Основной замысел Циммермана заключался в том, чтобы создать для Америки такие проблемы, чтобы она не смогла послать войска в Европу.
Рис. 27 Артур Циммерман
Таким образом Германия смогла бы выиграть сражение на море, выиграть войну в Европе, а затем выйти из американской кампании. 16 января Циммерман изложил свои предложения в телеграмме немецкому послу в Вашингтоне, который должен был отправить ее немецкому послу в Мехико, а тот — вручить президенту Мексики. На рисунке 28 показана телеграмма в зашифрованном виде; содержание телеграммы следующее:
Начало неограниченной войны подводных лодок намечено на первое февраля. Несмотря на это приложим все усилия, чтобы Соединенные Штаты остались нейтральными. Если этого сделать не удастся, мы предложим Мексике союз на следующих условиях: совместное ведение войны, совместное заключение мира, щедрую финансовую помощь и согласие с нашей стороньц чтобы Мексика вновь заняла ранее потерянные ею территории в Техасе, Нью-Мексике и Аризоне. Урегулирование деталей — на Ваше усмотрение.
Как только начало войны с Соединенными Штатами станет неизбежным, Вам надлежит возможно более секретно довести вышеизложенное до сведения президента [Мексики] и предложить ему, чтобы он от своего имени призвал Японию £ безотлагательному участию и одновременно выступил посредником между Японией и нами.
Пожалуйста, разъясните президенту, что неограниченные действия наших подводных лодок дают возможность в течение несколько месяцев вынудить Англию заключить мир. Подтвердите получение.
Циммерман
Циммерман должен был зашифровать свою телеграмму, поскольку Германия знала, что союзники перехватывают все ее трансатлантические сообщения, — таков был результат первого наступательного действия Британии в этой войне. В первый же день Первой мировой войны английский корабль «Телкония» под покровом темноты — еще не наступил рассвет — подошел к немецкому побережью, стал на якорь и вытянул на поверхность связку подводных кабелей. Это были трансатлантические кабели Германии, связывающие ее с остальным миром. К тому моменту, как взошло солнце, все они были перерезаны. Этот диверсионный акт был направлен на то, чтобы уничтожить самые безопасные средства связи, вынуждая немцев использовать для передачи сообщений ненадежную радиосвязь или кабели, принадлежащие другим странам. Циммерману пришлось отослать свою зашифрованную телеграмму через Швецию и продублировать ее по более прямому, но принадлежащему Америке кабелю. И в первом, и во втором случае телеграмма шла через Англию, а это означало, что текст телеграммы Циммермана, как только о ней станет известно, попадет в руки англичан.
Рис. 28 Телеграмма Циммермана в том виде, в котором она была отправлена фон Бернсторфом, германским послом в Вашингтоне, Экхардту, германскому послу в Мехико.
Перехваченная телеграмма была немедленно передана в «комнату 40» — бюро шифров Адмиралтейства, названное так по номеру кабинета, в котором оно первоначально располагалось. «Комната 40» представляла собой удивительное сочетание лингвистов, специалистов по классической филологии и заядлых любителей загадок и головоломок, способных разрешить самые затейливые и замысловатые проблемы криптоанализа. К примеру, преподобный отец Монтгомери, талантливый переводчик немецких теологических работ, сумел расшифровать послание, скрытое в почтовой открытке, адресованной сэру Генри Джонсу и отправленной по адресу: 184, Кингз Роуд, Тьенабрюэйх, Шотландия.
