что Давид не просто спалился, что спал с Олей и у них общий сын, так еще и доказал свою неверность сразу же в тот же час в нашей супружеской спальне. Именно это ударило по мне сильнее, чем наличие Данила, наследника Давида.
Разве можно об этом кому-то рассказать? Это такой позор, о котором принято молчать. Всегда. Вот только именно это и заставляло меня с каждым днем печалиться сильнее, как бы я ни пыталась держать себя в руках и храбриться. Убеждала себя жить дальше и вполне себе счастливо, но выходило из рук вон плохо.
Всему свое время.
Вот отныне мой девиз.
– В любом случае, у него связи, ты же сама знаешь, что я написала на него заявление, а ему за это вообще ничего не было. Так что я надеюсь, что “чувство вины”, которое вдруг его одолело, поможет мне получить развод и бизнес в придачу. Я сначала хотела всё забрать, но тогда это будут долгие судебные издержки, а мне сейчас нельзя тянуть время. Скоро начнет появляться живот, а мне нужно скрыться и уехать из города до того, как Давид и Жанна увидят, что я беременна.
– Да, Пашка мне сказал, что на него начальство надавило с твоим заявлением, – будто бы извиняющимся тоном произнесла Ира, и я начала ее успокаивать, что это не его вина.
Во всей этой ситуации если и стоило кого-то винить, так это Давида.
В этот момент, словно он почувствовал, что я говорю о нем, раздался телефонный звонок. Я подпрыгнула на диване от испуга, а затем посмотрела на экран и увидела его имя.
Горечь подкатила к горлу сразу же.
Я ведь до сих пор так и не переименовала его.
Любимый.
Черт.
Глупая Алька.
Я так задумалась, злясь на себя за то, что не предусмотрела такие мелочи, что Ира неправильно расценила это.
– Хочешь поговорить с ним? – тихо спросила она, когда звонок прекратился.
– Что? С чего ты взяла?
– Может, тебе стоит с ним до развода встретиться? Он же упертый, не успокоится, я же его знаю. Лучше тебе переговорить с ним наедине, как он хочет, до того, как станет виден твой живот. Ты же сама не хочешь, чтобы он что-то заподозрил. Давид не отстанет, так что тебе лучше с этим не тянуть.
Зерно истины в словах Иры было. Тем более, что это было правдой, ведь я больше всего на свете хотела отвязаться от него, чтобы он больше не пытался ни связаться со мной, ни встретиться.
Что ж.
Раз условие получения мной развода – это разговор с ним тет-а-тет, лучше сделать это сейчас. Пока моя злоба и обида находятся на самом пике, и я не проявлю слабину.
Я встала с дивана и оставила Иру дальше смотреть кино, а сама пошла в сторону кухни. Не хотелось, чтобы она видела мое лицо при разговоре. Это слишком личное.
Минут пять я не решалась перезвонить, но ждать дольше уже не имело смысла. Перед смертью не надышишься, как говорится.
– Ты звонил? – произнесла я как можно холоднее и равнодушнее.
Он даже по голосу ни в коем случае не должен понять, как мне до сих пор плохо от его предательства. Пусть считает, что всё, что возможно между нами отныне – это лишь безразличие с моей стороны. Даже про мою ненависть он знать не должен, иначе решит, что от ненависти до любви – один шаг. И кто только эту чушь придумал? Наверняка мужчины-изменщики, которые предавали своих жен и хотели получить второй шанс. Вот только я не собираюсь становиться той самой женщиной, которая простит и примет подобные недостатки супруга. Благо, что перед моими глазами навсегда осталось доказательство, о котором никак не забыть.
Даниил. Его сын от моей сестры Ольги.
– Ты перезвонила, – будто бы даже выдохнул Давид по ту сторону трубки и замолчал.
Я слышала лишь его прерывистое дыхание и больше ничего.
Молчание затягивалось, изрядно утомляя. Это трепало мои нервы, что меня раздражало, и я не выдержала, заговорила первой снова.
– Так что ты хотел? Я занята, поэтому говори быстрее, не мямли.
Раньше я не позволяла себе говорить с мужем в таком тоне. Наслушалась всяких психологов из интернета, что если хочешь, чтобы брак был счастливым, никогда нельзя перечить мужу и оскорблять его, действовать только мягко, как кошечка. И к чему это всё привело? Только к моему унижению.
Так что больше никакой ласковой кошечки. Только тигрица с когтями, которыми она готова расцарапать чужую наглую морду.
– Нам нужно встретиться и поговорить с глазу на глаз, – кашлянув, уже более уверенно сказал Давид.
В его голосе снова появились твердые нотки, и я едва не скривилась, понимая, что его очередная маска раскаявшегося человека начинает слетать, являя мне его истинное лицо. Грубого, надменного мужика, который считает, что всё в этом мире должно подчиняться ему. И как же я, такая-растакая, посмела выйти из-под его контроля. Все мои розовые очки слетели, поэтому я понимала, что он думает насчет меня и в каком свете видит. Даже догадалась, почему изменил именно с хабалкой Ольгой.
– Хорошо. Я могу завтра в одиннадцать утра. Адрес позже тебе скину.
– Но в одиннадцать.
– Мне плевать. Мне удобно только это время, – произнесла я безапелляционно, и Давид замолчал, запыхтел в трубку.
Я же ждала его ответ, чувствуя, как внутри меня горит усмешка. Я специально выбрала это время, так как знала, что завтра у него встреча с партнерами компании. Вот только если раньше я бы подстроилась под него, выбрав удобное именно для него время, то сейчас делать этого не собиралась.
Это он хочет встретиться и поговорить со мной. Не я с ним. Так что пусть будет добр идти на уступки и подчиняться. Больше я не обязана плясать под его дудку.
– Хорошо. Я отменю встречу. Жду адрес. Не забудь захватить то, что забрала из дома. Это тебе не игрушки, – сухо сказал он в итоге и первым сбросил звонок.
Я сцепила зубы и едва не заскрежетала ими. Последнее меня просто взбесило, ведь я хотела сделать это первой, показав ему, кто тут главный, но он сделал всё, как обычно.
Я прикрыла глаза и сделала пару вдохов-выдохов, пытаясь успокоиться. Неважно, что он сделал. Главное, что встреча у нас будет там, где я скажу, и тогда, когда я скажу.
Главное,
