дальнейшую жизнь?
Я глубокомысленно откашлялся и начал озвучивать свои мысли.
— Я считаю, что вам с Есенией надо будет переехать ко мне.
Увидев, что Лиза хочет что-то сказать, я воскликнул:
— Не волнуйся, это будет не завтра. До переезда необходимо решить несколько проблем.
Поэтому, мне хотелось бы знать точно, кто прописан в твоей московской квартире?
— Для чего? –сразу спросила построжевшим голосом Лиза.
— Понимаешь, с прошлого года в стране появилась возможность приватизировать квартиру, выкупив ее у государства по кадастровой стоимости. Если ты прописана там с Есенией, особых проблем не будет. Если же там прописан кто-то еще, приватизация осложнится.
Лиза горько усмехнулась.
— Ты, однако, оптимист, Пирогов, если думаешь, что у меня хватит денег выкупить квартиру?
— Я улыбнулся.
— Прекрасно знаю, что у тебя, их нет. Поэтом деньги дам я. Терять московскую недвижимость из-за переезда большая глупость. А так она останется твоей навсегда.
— Жаль, конечно, что бесплатная приватизация, начнется через несколько лет, но лучше так¸ чем никак, — подумал я.
— Понятно, — согласилась Лиза, — Итак в квартире прописаны только мы с Еськой. Мой алкаш выписан уже восемь лет назад.
— Очень хорошо, А дальше все гораздо проще, завтра мы подаем заявление в ЗАГС. Через месяц ты снова приедешь в Петрозаводск, и наш брак зарегистрируют.Вечером можем устроить небольшой сабантуй. Потом вы ненадолго уедете в Москву.
Когда Есения благополучно окончит третий класс, как раз наступит время для тебя выходить в декретный отпуск. Выходишь в отпуск и переезжаешь ко мне.
— Мда, ты прямо райскую картину нарисовал, — усмехнулась Лиза. — А если с квартирой ничего не получится?
— Получится, — заверил я. — У меня будут очень убедительные доводы. Кстати, после того, как квартиру приватизируем, надо будет сменить входную дверь на стальную, чтобы у соседей не было соблазнов заглянуть, нет ли в там чего-нибудь полезного для них.
— Я могу оставить ключ соседке, как обычно, чтобы она периодически проверяла, что там делается — сообщила Лиза.
— Ого! — воскликнул я. — Похоже, ты уже согласилась с моим предложением?
Лиза загадочно улыбнулась, встала и потянула меня за руку в спальню.
— У нас осталось всего два дня, поэтому нельзя терять ни минуты из этого времени, — шепнула она, увлекая меня в кровать.
— Явились, наконец, — проворчала Клавдия Ивановна, нам с Лизой, когда мы зашли в скромный деревянный домик на окраине Перевалки — района Петрозаводска, застроенного частными домами.
Лохматый Шарик, увлеченно грызущий кость, даже не гавкнул, пока мы проходили мимо его конуры по расчищенной от снега дорожке.
В доме было тепло, пахло свежезаваренным чаем и блинами.
Есения вместе с бабушкой сидели за столом и увлеченно их уничтожали, обмакивая в мед и топленое масло.
— Нам то хоть оставили, немного? — спросила Лиза.
— Конечно, оставили! — воскликнула Есения. — Я для папы Саши сама блины пекла.
Клавдия Ивановна при этих словах кинула на меня колючий взгляд и укоризненно покачала головой.
— Интересно, я тут первый кандидат в мужья ее дочери, или за эти годы здесь побывал не один такой? — подумал я, глядя на насупившуюся бабку.
А Лиза, услышав слова дочери-провокаторши, откровенно растерялась.
Пришлось брать инициативу в свои руки.
— Отлично, — с этим возгласом я плотоядно потер руки. — Мы с мамой сейчас проверим, какие блины ты напекла.
Скинув верхнюю одежду, мы уселись за стол и Клавдия Ивановна, плеснув в кружки заварки из огромного заварника, долила в них кипятка из самовара, пыхтевшего на столе.
Блины действительно оказались неплохи, а с липовым медом вообще бесподобны.
Увы, наши планы оставить Есению еще на одну ночь у бабушки, потерпели крах.
— Забирайте эту непоседу! — буркнула Клавдия Ивановна. — Она мне все нервы вымотала. Видика у меня нет, понимаешь! Телевизор ей уже не в нос.
— Что за бабушки нынче пошли? — рассуждала Лиза, когда мы возвращались ко мне. — Даже дня не может посидеть с внучкой. Ужас какой-то!
Мы с Есенией в ее рассуждения не встревали и молча шли рядом, изредка переглядываясь после особо выдающегося Лизиного словесного перла.
На следующий день с утра мы отправились в ЗАГС, чтобы подать заявление о регистрации брака. Лиза жутко нервничала и в какой-то момент сообщила, что никуда не пойдет. Нам с Есенией пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее уговорить.
Как и ожидал, в ЗАГСе сразу возник вопрос с московской пропиской Лизы. Но это препятствие удалось легко преодолеть. Заявление у нас приняли и назначили срок регистрации на восьмое февраля.
Когда возвращались домой, Лиза пребывала в глубокой задумчивости, зато Есения не отпускала мою руку и радостно щебетала обо всем, что приходило в голову.
Дома устроили небольшой праздничный обед по этому поводу. А к вечеру отправились на каток.
Оказалось, что из нас троих на коньках я катаюсь хуже всех. Но это не помешало нам почти час кататься под музыку по большому катку, залитому для игры в хоккей с мячом.
Нападались и насмеялись мы вдоволь. Когда сняли коньки, меня пришлось еще долго отряхивать от приставшей снежной и ледяной пыли.
Вечером долго сидели за столом, строили планы на будущее.
Следующим днем мне пришлось большую часть времени провести на работе, встречаться по делам с разными людьми.
Домой поэтому пришел в четвертом часу.
Лиза уже собрала свои вещи и, усевшись на диване, молча смотрела телевизор. Есения тоже не веселилась, и даже не включала свои мультики.
Я пытался их приободрить, говорил, что несколько месяцев это не срок, да и через месяц мы снова встретимся, А я выберу несколько дней, чтобы приехать в Москву, чтобы начать приватизацию квартиры, но особого эффекта мои слова не оказали, дамы печалились так, как будто мы расстаемся навсегда.
Так, что и до вокзала мы шли молча. Лиза периодически смахивала слезинки с глаз. Есения, глядя на нее тоже, потихоньку хныкала.
Так я и запомнил их лица в окне тронувшегося вагона, когда они с красными от слез глазами прощались со мной.
— Мда, что-то это расставание навело на грустные мысли, — подумалось мне. — Пожалуй, стоит позвонить Милорадову, тот никогда не откажется от предложения посидеть вечерок за бутылочкой Столичной.
Посидели мы с Милорадовым хорошо. Я думал, он начнет критиковать мой намечающийся брак, но не угадал. Вовка после того, как я ему рассказал, предысторию случившегося, внезапно задумался,
