же смолк с нехорошим звуком автомат Вовы — похоже, стрельба длинными очередями испортила что-то в механизме. В общем, автомат заклинил.
Тварям оставалось пару прыжков до бегущих впереди людей, когда одна из фигур вдруг отклонилась от маршрута, оставив на асфальте вторую, маленькую, и кинулась навстречу монстрам. Воздух разорвал дикий крик: «Сюда! Ко мне!», и куда более тихий вопль: «Мамочка!».
— Нет, нет, нет! — заорал Вова, а остальные бегущие, похоже, даже не заметили маневра женщины. Они только-только увидели монстров и с перепугу еще больше ускорились.
Женя наконец-то перезарядил пушку, но стрелять не стал.
Закинув за спину автомат, чтобы было удобнее бежать, и освободив руки, он ускорился, подскочил к ребенку и подхватил его. Дите не весило почти ничего, но отчаянно вырывалось. Впрочем, противопоставить что-то здоровому парню трехлетка просто не могла. Тем более Женя держал ее, словно мягкую игрушку, под мышкой, обхватив рукой.
Женя даже закрыл лицо ребенка, чтобы та не смотрела на мать, пожертвовавшую собой. Да и сам в ту сторону не глядел. Ему было не до того, его взгляд был направлен на катер, до которого уже добралась часть убегающих.
Мимо свистнула и с влажным чавком вонзилась во что-то за его спиной стрела — Ася прикрывает.
Загрохотали выстрелы — это уже Анька, но она не рискует стрелять в его сторону, бьет куда-то правее.
Осталось всего-то метров десять, и Женя их преодолел. Он швырнул ребенка вперед на борт, прямо в протянутые руки одного из мужчин, а сам развернулся, вскидывая автомат.
Нужно прикрыть Вову.
Совсем рядом на асфальт рухнул монстр, его преследующий.
В нем было уже столько стрел, что он стал похож на ежа, но он был «жив». Аська сообразила, что убить его не сможет, и целила в основном по конечностям, стараясь замедлить тварь.
Что ж, ей это удалось.
Женя выпустил три короткие очереди твари в череп, расплескивая его содержимое по асфальту.
К этому моменту отчаянный «бой» матери девочки с второй тварью все же завершился в пользу последней. Как безоружный человек в принципе смог противостоять муту столько времени — Женя не понимал, но зато точно понимал, что эта девушка спасла не только свою дочь, но и их с Вовой. Она не планировала победить, она выигрывала для них время, надеясь, что те в свою очередь спасут ее дочь…
Понимала ли она, что бросившись на монстра, у нее не было никаких шансов? Понимала ли, что оставляет своего ребенка в этом страшном новом мире одного?
Женя был уверен, что да. Все она понимала, и сделала единственное, что было возможно — спасла жизнь своей дочери. И мне. И Вовке. Может, всем, кто сейчас ждет нас на катере.
Она обменяла свою жизнь на наши…
Грохот выстрелов пистолета Вовы вернул Женю в реальность.
Тварь, получив в башку несколько пуль, застыла на миг, дав возможность Жене тщательно прицелиться.
Женя не промазал, четко всадив три пули в ее висок. Монстр, так и не шевельнувшись, просто упал навзничь.
Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого и ничего нет, Женя развернулся, схватил одну из канистр, которые они с Вовой успели наполнить, и пошагал к телу монстра и лежащей прямо под ним женщины, имени которой он не знал, он ее и видел-то всего несколько секунд, но запомнил на всю жизнь.
Женя принялся обливать тела бензином, когда к нему подскочил Вовка.
Он неодобрительно поглядел на товарища, но ни слова возражения от него не последовало.
Женя
Мы вместе с Бобом подошли к трупам. Мут упал поверх разорванного практически на куски трупа, придавливая тело к асфальту.
Конечно же, меня до последнего не покидала надежда, остававшаяся и тлеющая даже вопреки здравому смыслу, но спасать тут просто было некого. Выжить с такими ранами не мог бы никто. Легкая дрожь, пробегающая по останкам женщины, была уже просто агонией.
И тут меня накрыло.
Я сел на асфальт и уставился на тело, не думая ни о чем.
Вова подошел, но интерпретировал мое состояние по-своему и с «медвежьей» эмоциональностью начал утешать. Лучше бы помолчал.
— Жень, ты это…не переживай так. Ее ведь укусили, так что все равно погибла бы через несколько часов…
Смысл его слов пробивался ко мне словно через туман, но все же пробивался.
Укусили…значит, она была обречена. Понимала ли она это? Если да, то понятно, почему она бросилась на монстров. У нее выбора уже не было, а вот у ее ребенка, у нас…
— Женя! Надо уходить!
Я ничего не ответил. Мне было плевать. Меня охватила такая апатия, что было пофигу абсолютно на все.
— Джей, да что с тобой? — Вова очень сильно тряхнул меня за плечо.
И это заставило меня выйти из того состояния, в которое я вдруг впал.
— Не знаю, — каждую фразу мне приходилось из себя просто выдавливать, словно бы разучился говорить или не хочу говорить. Вообще ничего не хочу.
— Твари сейчас будут тут! Нас сожрут! Вставай!
Да плевать. Ну сожрут и сожрут. Все равно.
Моя апатия набирала оборотов, но она была несравнима с упрямством Вовы. Он дернул меня, заставил подняться.
— Поджигай! — приказал он.
В голосе его звучали металлические нотки, он явно был зол и расстроен.
И хоть мне было плевать, игнорировать его я не мог. Знал, что он не отстанет, не бросит, не отступит. Он будет меня трясти, пока я не сделаю то, что он от меня хочет. Это факт, в котором за годы дружбы я не единожды убеждался. Если Вова очень хочет, чтобы ты сделал — не отвертишься.
Я поглядел на изорванное тело женщины. Металлический блеск на ее окровавленной шее привлек мое внимание.
Я наклонился и сдернул с шеи тетки цепочку с обручальным кольцом.
— Это девочке нужно отдать, — заявил я, понадеявшись, что Вова согласится, отстанет от меня.
— Иди и отдай, — приказал Вова.
Я на негнущихся ногах, сжимая в руке цепочку, словно робот, пошагал к катеру, а Вова чиркнул зажигалкой…
Монстры как будто ждали этого момента — со стороны стадиона они перли широким фронтом, не меньшая толпа двигалась цепочкой со стороны шоссе.
Но дожидаться их, естественно, никто не планировал.
Бросив канистру поверх трупа второго мута, Вова развернулся и побежал назад, прыгнул на борт катера и, отцепив кривой, полуразвязанный узел, который я накрутил, оттолкнулся ногой от берега.
— Дядь ваеный, дядь ваенный! А ка зе ма? Она зе там!
