подходящих кусков.
Чтобы прогреть их и раскатать на наковальне в тонкие пластины, понадобилось совсем немного времени, благодаря горну, выдающему просто адскую температуру. Зубило с молотком помогло сделать из пластин более-менее похожие по размеру изделия.
Я порядком провозился, комбинируя имеющиеся у меня руны. Но у меня получилось найти эту проклятую комбинацию, в которой фигурировала руна «Уруз». Вот, что у меня вышло.
'Милость Вайнара.
Один из простейших рунных ставов, придуманных когда-то талантливым молодым оружейником.
Может наносится на предметы экипировки.
Тип: защитный.
Ранг: редкий'.
Нанесённая на тестовую пластину рунная вязь замерцала, после чего тут же потускнела, обретя законченность линий.
Странно, но никаких достижений или прироста к мастерству я не получил, хотя учитывая низкий уровень навыков, это было просто обязано произойти.
Ну, не очень-то и хотелось.
Сейчас меня больше заботило, как перенести эту наскальную живопись на кольчугу.
Здесь, конечно, пришлось повозиться.
Как я и говорил, можно было бы просто обыграть это под видом пластинки с загибающимися усиками, которые можно продеть в кольца кольчуги, но меня не покидала мысль, что приложенные усилия — они прямо пропорциональны итоговому результату. Плюс, не хотелось обходиться с кольчугой столь варварски.
Значит, буду тратить время и пытаться выложиться по максимуму. Для моей затеи нужно было лишь выбрать правильный кусок металла.
Черный мифрил — весьма легкий материал, практически невесомый, так что утяжеления веса кольчуги можно не опасаться.
Матерясь сквозь зубы второй час, я заканчивал тонкий нагрудник, на который и собирался нанести воссозданную рунную вязь.
После того, как в рунном ставе последний символ стал на своё законное место, сам нагрудник слегка видоизменился.
Неровные края и вмятины разгладились, а выпуклая пластина приобрела благородный матовый цвет, полностью избавившись от любых царапин.
На то чтобы прибить его заклепками к кольчуге, ушло ещё около часа, поскольку приходилось постоянно прогревать точки крепления.
Когда последний «бочонок» расплескался под ударами молотка, кольчуга с прикреплённым нагрудником снова претерпела изменения.
И если бы я сам не мучился над этим изделием несколько часов, дыша невыносимым жаром, ни за что бы не сказал, что она выполнена разными мастерами или была доработана.
Красиво.
Естественно, после этого у меня возникло желание примерить эту прелесть на себя, но внезапно перед глазами возникла «системка».
'Внимание!
После экипировки «Северной гордости Вайнара» произойдёт автоматическая привязка к персонажу, что противоречит условиям вашего соглашения с Эйкеном Скрягой.
Данное действие снизит уровень репутации в Гарконской Пустоши до уровня «Неприязнь».
Данное действие снизит уровень личной репутации с Эйкеном Скрягой до уровня «Ненависть».
Продолжить?'.
Это была самое быстрое нажатие на всплывающую кнопку «Нет», на моей памяти. Такого счастья мне и даром не нужно было.
Наведя порядок в кузнице и вернув на место инструменты, снова завернул кольчугу в холстину и забросил в инвентарь.
Больше здесь было нечего делать. Открыв портал, я вывалился в арсенал.
Присев за стол, где продолжала стоять принесённая мной корзина, я несколько секунд гипнотизировал пыльное горлышко винной бутылки.
— Собственно, а почему бы и «да»? — материализовав «крис», я несколькими движениями срезал застывший сургуч и поддел пробку, вылетевшую с негромким хлопком. — Что бы кто не говорил, но такую работу не грех и обмыть! — присосавшись к горлышку, с огромным удовольствием сделал несколько больших глотков. — Недурно, — пришлось признать мне. — Весьма недурно!
За этим занятием меня и застал Мастер Эйкен.
Не знаю, с чего он охренел больше: с того, что я никуда не делся с его драгоценной кольчугой, или с того, что я наглым образом отжал принесённое вино и беззаботно жру его прямо с горла на его глазах?
— Ты вообще страх потерял? — наконец отмер он. — Ты меня выставил для того, чтобы выпить моё вино? Так и знал, что нельзя тебе доверять. И если думаешь, что я тебе прощу эту тупую шутку, ты глубоко заблуждаешься, Первожрец! — прошипел Скряга, краснея от злости.
— Ваше здоровье, мастер, — вытащив из инвентаря свёрток, бросил его Эйкену, после чего снова присосался к горлышку, краем глаза наблюдая за его реакцией.
Она меня не разочаровала.
— О, Боги, — развернув ткань, издал сдавленный возглас Эйкен, застыв соляным столпом. — Это же… Как? Это…
— Хорошо сказали, — восхитился я, — прям за душу взяло. — Ну что? Нравится?
— Это же…
М-да, похоже, Скряга не скоро вернётся к нормальным формулировкам.
— В общем, дарю, — барский жест вышел на редкость естественным, будто последние несколько месяцев я тем и занимался, что раздавал подарки и отписывал земли от щедрот своих. — Пользуйтесь на здоровье. От нашего дома к вашему, как говорится.
И пока Эйкен продолжал хлопать глазами и невнятно мычать, перебирая пальцами кольца кольчуги, не веря своему счастью, я решил, что начатая и не законченная бутылка в гостях — это моветон.
Дело было сделано.
Пора было нанести дружеский визит в Цитадель Клана Стали и проверить, чем занимаются мои «временные подчинённые».
Глава 12
Кто ко мне позовет обитателей тесных могил,
Самых близких, погибших в расцвете здоровья и сил?
Разве я их узнаю при встрече, восставших из праха,
Если б чудом неслыханным кто-нибудь их воскресил?
Кто ко мне позовет их, завернутых в саван немой?
Разве в бездну могилы доносится голос земной?
Не зовите напрасно. Никто не приходит оттуда.
Все уходят туда — не ищите дороги иной.
(Абу аль-Атахия).
Флерал, Гарконская пустошь, Цитадель клана Стали.
Цитадель клана Стали отстраивалась драконовскими темпами, воскресая из пожарища прошедшей битвы, словно легендарная птица Феникс.
Ещё седмицу назад практически все здания лежали в руинах и, казалось, не подлежали восстановлению. Можно было смело ставить крест на начинаниях хоть что-то отреставрировать, поскольку реставрировать было нечего.
На мой взгляд, проще было смести весь строительный мусор в гигантский божественный совок и выбросить подальше прежде, чем браться за новую стройку на месте старой.
Но у гномов на этот счёт было собственное мнение. Снующие повсюду, они суетились словно колония муравьёв. Бессистемно, как по мне.
Вот только если присмотреться, то можно было заметить, что хаос, создаваемый упорными коротышками, имел чёткую упорядоченность.
Каждый рабочий заведомо знал свою задачу, каждый был занят делом. Впору было восхищаться этими трудягами. Если, конечно, забыть о их способности портить настроение одним своим надменным и важным видом.
— Да, Вова, это тебе не Мирт, — пробормотал я, видя задранные до небес подбородки и подчёркнутый массовый приступ курино-гномьей слепоты, с готовностью демонстрируемый мне, как только бородатые понимали, кто именно
