сразу. Я просто хочу извиниться за то, что обидела тебя. Ты был абсолютно прав.
— Просто извиниться? Не хочешь что-то ещё добавить?
Вот это поворот.
— Не знаю… Хочу. Хочу сказать спасибо, что забрал меня вчера и отвёз домой. Мне очень стыдно, что я тебе позвонила.
— Стыдно мне звонить?
— Нет, не поэтому… Стыдно, что я побеспокоила тебя. Я не должна была… В таком состоянии…
— Это не ты была.
Вот это ещё один поворот.
— А кто?
— Твои коллеги. Ты была в отключке, а они не знали, где ты живёшь. И позвонили по первому номеру в списке. Это был я.
— О, вот как!
Ну конечно, он до сих пор в моей записной книжке «Алекс», поэтому и первый.
— Да, так. Хочешь ещё что-то сказать?
— Да. Могли бы ещё раз увидеться, чтобы я постаралась загладить свою вину.
Я понятия не имела, с какой целью и что мы будем делать, но я опять не думала, прежде чем говорить.
— Где ты?
— Я около работы, только что закончила.
— Тогда, может быть, приедешь ко мне?
— Сейчас?
— Да.
Я судорожно подумала, что выгляжу сейчас не очень презентабельно после рабочего дня в офисной одежде и с другой причёской, но для извинений пойдёт и так. Да и в метро будет удобнее и быстрее добраться. К тому же, я же еду к нему просто извиниться, поэтому чем более жалкой я буду выглядеть, тем лучше. И я даже не хотела вспоминать, какой он увозил меня с корпоратива, но воображение всё равно подсовывало неприятные образы.
Я не должна была ехать. По крайней мере, я бы сама точно не поехала, но я вспомнила слова Иры. Мне нужен взгляд со стороны. Я должна посмотреть на ситуацию с другого ракурса, только так я смогу выбраться из бермудского треугольника собственных стереотипов.
Глава 18
Мотылек и Фонарь
Мои руки тряслись, когда я нажимала на звонок домофона, но он снова открылся сам, даже не пришлось ничего говорить. Вот только дверь в квартиру в этот раз была заперта, и мне пришлось звонить, но открыл он быстро.
— Ты быстро добралась.
— Метро.
Такие женщины, как я, не должны ездить на метро. Все так думают, а я разрушаю стереотипы.
— Проходи.
Он был в футболке и шортах, босой и простой, как всегда, но не такой открытый, как раньше. Да и не так уж он прост, каким хочет казаться.
— Ты, наверное, голодная? Я как раз готовил ужин, правда, сегодня без кулинарных изысков.
— У меня нет аппетита.
— Плохо работала сегодня?
— Нет, не могу есть, когда нервничаю.
— Это же отлично, ты не заедаешь стресс.
Он вроде бы ничего обидного не говорил, но я чувствовала отчуждённость и пассивную агрессию.
— Я помою руки.
— Ты знаешь, где ванная.
Я ополоснула руки и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Зачем я здесь? Он меня не простил и никакие извинения мне уже не помогут. Я приехала, чтобы это понять. У меня была иллюзия, что всё не так плохо. Я хочу, чтобы он на меня не обижался, хочу ему нравиться… Да и много чего ещё хочу от него, но… Чего я хочу добиться?
Наши отношения уже не вернуть. Да и не было у нас никаких отношений. Он забрал меня после корпоратива и отвёз домой. Он добрый и душевный человек, не смог отказать или не хотел, но сейчас он всё ещё чувствует обиду и выплеснет её на меня при удобном случае. Его напускное безразличие и простые фразы — способ скрыть раздражение. И он ещё тщательнее подбирает слова.
Я наступаю на те же грабли. Я уже была жертвой, но больше не хочу быть. В этой ситуации я повела себя неправильно. Я не должна была его обвинять, потому что у него-то как раз выбор был невелик. Это я выбрала проституцию, а это не способ знакомства для поиска благонадёжного партнёра на всю жизнь. И, когда я пришла на эту встречу, то показала, что ничем не лучше него, даже хуже, я — потребитель. Это будет вечно стоять между нами, несмотря на то, что нам хорошо вместе. Я вышла из ванной с твёрдым намерением.
— Сергей, я пришла извиниться. Прости меня за всё то, что я сказала и сделала, если сможешь. Я была не права. Я не останусь на ужин. Спасибо тебе за всё.
Я опустила глаза, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но он меня сгрёб в охапку.
— Подожди, Аврора. Зачем ты так? Я не хочу на тебя обижаться, но не делай так больше. Я не хочу, чтобы ты уходила. Останься.
И я потерялась. В себе, в своих чувствах, в том, что правильно, а что — нет, в том, что должна делать, и что делаю. Но одно я точно знала, я больше не хочу уходить. Мой анализ здесь не работает. Я чувствую, что он меня простит, что он готов это сделать. Ну а я ведь и правда ошиблась.
Он гладил меня по волосам и теперь уже мягко обнимал. Я чувствовала его тёплое дыхание и тоже дышала спокойнее и ровнее.
— Тебе очень идёт эта причёска.
— Ты заметил? Спасибо.
— Ещё в пятницу заметил. Ты совсем по-другому выглядела.
— Я была очень пьяной.
— Не просто пьяной, а в отключке.
— Спасибо тебе, что забрал и отвёз домой.
— И даже не воспользовался твоим телом.
— Я же была в отключке!
— Да, а я не некрофил какой и не насильник.
Разговоры с ним всегда принимали опасный поворот и всегда неожиданно для меня, хотя я должна бы предугадывать.
— Почему приехал?
— Я подумал, что раз мне позвонили, то больше и некому. Судьба такая. Мы выбираем, нас выбирают.
— А ты почему приехала?
— Тянет.
— Ты знаешь, что так ты выглядишь ещё моложе, а я чувствую себя педофилом, хотя я и раньше рядом с тобой так себя чувствовал, а теперь особенно.
— А тебе подавай постарше?
— Да уж, хотелось бы старше шестнадцати лет.
Я всё же согласилась поесть, точнее, он меня уговорил. Паста карбонара выглядела очень аппетитно, а я уже достаточно успокоилась.
— Очень вкусно. Ты отлично готовишь.
— Я помогал маме. Я же говорил, что у нас
