идёт рост, а на одной из первых точек, значимая просадка. Я пригляделась к этому ко всему и пришла к выводу, что нет, не пекаря надо менять. А именно расширять клиентскую базу. Значит нужно будет пошевелиться и запустить какую-нибудь рекламу.
Тяжело вздохнув, я собрала документы, погрузилась в машину и планировала поехать домой. На подъезде к посёлку, заскочила в магазин. Купила молоко, яйца и думала испечь блины. Все-таки заманить хоть кого-нибудь из дочерей на чай.
Я остановилась у своих ворот и увидела такси, которое вдруг пошевельнулось и слегка отъехало. Из него выскочила Раиса и побежав ко мне со всех ног, затараторила.
— Татьяна Андреевна! Татьяна Андреевна, пожалуйста, не гоните меня. Не гоните. Я не знаю что с Павлом! Я не знаю! Может быть… Может быть, вы можете сказать? Вы же трубку с меня не берете.
Глава 31
Татьяна.
— Езжайте к себе. — Произнесла я тяжело и вздохнула.
Мне только душеспасительных разговоров с любовницей мужа не хватало, но Раиса вытерла сопливый нос запястьем и чуть ли не вцепилась в меня всеми пальцами.
— Нет, нет, нет, Татьяна Андреевна, вы не понимаете. Да, я знаю, я поступила плохо. Я серьёзно поступила плохо на вашем дне рождении, пытаясь столкнуть вас лбами, но… Простите, пожалуйста. Он до сих пор вас любит, я точно это знаю.
И губы так задрожали, как будто бы у ребёнка конфету отобрали.
— Ну, насколько я знаю, ты собираешься от него забеременеть. Поэтому давай тут не будем прикидываться овечками.
— Пожалуйста, просто поговорите со мной. Я не знаю, что делать. Да, я хочу этого ребёнка. На самом деле даже не так. Я не то чтобы ребёнка хочу, я с Пашей хочу быть.
Раиса сделала шаг назад, запрокинула голову, зажала запястьями глаза.
— У меня отца никогда не было, то есть был там какой-то приходящий дядя. Я знать не знала, как это, когда о тебе заботятся. Когда ты находишься в безопасности. Когда мужчина что-то делает для тебя. Обеспечивает тебя. И когда мы с Павлом познакомились, я напугалась в один момент, а потом…
— А потом ваша мама решила, видимо, убить нескольких зайцев одним ударом. И вас пристроить, и мужика богатого на пузо подхватить.
Рая округлила глаза, и я пожала плечами. Глупый и нелепый разговор. Но судя по напуганным глазам, я была права и Рая тяжело вздохнула.
— Мне на самом деле и ребёнок то не особо от него нужен. Я просто не хочу, чтобы он от меня уходил.
— Ну что я могу вам сказать. Ну делайте, чтобы он от вас не уходил.
— Но он уйдёт.
Рая подалась ко мне и опять перехватила мои руки. У меня аж пакет дрогнул. Я мысленно пожалела о том, что там яйца, мука, молоко. Подозревала, что к концу разговора я в пакете занесу просто уже смесь для блинов. Правда со скорлупой и с этикетками. Ну да ладно.
— Вы понимаете, он… Он не хочет… Он не хочет ребёнка. Он кричит о том, что отправит на аборт в случае чего. И вообще… Вообще я не имею никакого права что-либо просить у него. Я не имею никаких оснований думать, будто бы я чем-то особенная. Как он сам говорит — кто платит, тот девочку и танцует. “Я плачу, ты танцуешь”.
Я знала, что Паша мог быть таким противным, но почему-то после слов Раисы о том, что он относится к ней не иначе как к купленной кукле, стало горько. Мне казалось, что у Паши все равно есть какие-то моральные стопоры. Что он не будет хотя бы этого озвучивать. Но нет. Паша это и озвучивал. И видимо, постоянно этим тыкал, если у Раи настолько сдали нервы, что она рискнула ко мне приехать.
— Я действительно не знаю, что с ним произошло. Как он попал в аварию, я правда не знаю. Я ничего ему не подмешивала.
Я вскинула брови.
— Он думал, что я ему что-то помешала. Ему накануне стало плохо. У него то ли голова закружилась, то ли… То ли я сказала, что у меня задержка, у него голова закружилась. Потом, когда я его довела до постели, он начал орать на меня, чтобы я ушла. Он даже не слышал, что я говорила. Надо было вызвать скорую. Надо было позвонить кому-то. Он просто был вне себя, но я понимала, что он не совсем в своём привычном состоянии. Он часто на меня орёт, потому что я очень много совершаю ошибок, потому что я недостойна его на самом деле.
Я стояла и смотрела на эту дуру. Вот я ей не верила из-за того, что у нас уже была с ней конфликтная ситуация. Ну, если на долю, на капелюшечку представить, что она не врёт, то ситуация, в которой её Павел держал, была ужасна, омерзительна. И моё материнское сердце отчаянно билось и трезвонило во все колокола. Да чтобы я позволила какому-то там мудаку так обращаться с моей дочерью? Да никаких нахрен денег не надо, только самое главное, чтобы мой ребёнок вот этого не испытывал.
И от этого, слезы набежали на глаза. Рая всхлипнула, попыталась приблизиться ко мне, но покачала головой.
— Паша запретил к вам приближаться. Паша сказал, что если с вашей головы упадёт хоть волос он… Он придушит меня. И простите, пожалуйста. Не рассказывайте ему, что это я приехала, все рассказала.
Я тяжело вздохнула, стараясь абстрагироваться от ситуации, что это мой бывший муж и попыталась принять новые реалии. Но как-то не принималось.
— Раиса, я не знаю, что вам сказать. Я ничем вам не могу помочь. Если Паша не хочет ребёнка, этого ребёнка не будет. Вы же уже поняли, что эта история не про него когда можно как-то в обход его желания что-то сделать.
Я прекрасно знала, что в обход желания Паши ничего в этом мире не делается. Не покупается машина, которую я хотела, но которую не хотел Павел, потому что посчитал, что она ненадёжна. Не покупаются путёвки с длинными перелётами и плевать, что я подготовилась. Плевать, что я проконсультировалась со всеми врачами просто потому, что Паша не хочет рисковать. Но мне было ради чего жертвовать этими моментами, потому что со мной Паша не был мудлом. Мне Паша никогда не говорил — “я щёлкаю пальцами ты танцуешь”. Это была приемлемая стоимость его противного характера.
Но с Раисой я не знала, что делать.
— Я ничем
