сектантского ритуала. Может, так оно и есть.
— Нет, оно на следующей неделе. Я к себе. Нужно кое-что почитать.
— И как тебе футболисты? — спросила Рита.
— Да вроде классные ребята. А что?
— Нет, ничего. Просто в прошлом году с нами в корпусе жил Уилл Барнс. Помнишь, Арт? И он казался немного… — Она осеклась, и неоконченная фраза повисла в воздухе.
Я пожал плечами:
— По мне, так нормальный парень.
— Ну да, — улыбнулась Рита. — Уверена, что нормальный. Если честно, я с ним толком и не знакома. — Артур плюхнулся в кресло, и она добавила: — Кстати, Арт, ты не поверишь, что тут прислали Люку.
Он повернулся ко мне, но я уже шел к двери:
— Расскажи сама, Рита, а мне надо почитать. — Я хлопнул Артура по плечу. — Тебя там ждет сырная жалоба. Первая из множества, полагаю.
— Этот сыр — лучшее, что со мной когда-либо случалось, — чопорно произнес он.
Я вернулся в комнату и попытался погрузиться в сборник стихов Теда Хьюза, но мысли все время возвращались к Фиби. Наверное, Рита права: я предсказуемый идиот. Но знание, что я небезразличен Фиби, кардинально изменило мои чувства к ней. Может, она мне даже нравилась все это время, но я просто не понимал. Может, я просто забыл, каково испытывать симпатию к кому-то новому.
Если честно, это весьма приятно.
ФИБИ
— Если честно, ничего хуже со мной еще не случалось.
Я и правда не могла вспомнить ничего ужаснее. И не могла перестать об этом думать. Чувствовала себя хомяком в клетке, который убегает все быстрее и быстрее, не сознавая, что крутит колесо.
Негин нежно коснулась моей руки:
— Фиби, ты в курсе, что раскачиваешься?
— Это, наверное, ПТСР, — сказала Фрэнки с кухонного пола.
Когда я показала им сообщение, она свернулась в позу зародыша и с тех пор так и не разогнулась, разрываясь между сочувственными кивками и истеричным смехом.
Негин потянулась к моему телефону, но я схватила его со стола с воплем:
— Не тронь!
Фрэнки опять затряслась всем телом.
— Ты ведь понимаешь, что от прикосновения Негин к твоему телефону хуже не станет? То есть давайте честно признаем, что хуже уже вообще некуда…
Я громко застонала:
— Вторая неделя в универе! Как я могла такое натворить? Боже…
— Ты весьма эпична. — Фрэнки подняла ноги над собой. — Твоя личная жизнь как долбаный… динамит.
— У меня нет личной жизни, — буркнула я.
— Еще как есть. Сначала Люк и облом на квиддиче. Потом Уилл и морская свинка… — Негин ощутимо шлепнула ее, и Фрэнки осеклась. — Прости. Лучше любить и потерять, чем любить и… случайно признаться в этом по эсэмэс.
Негин попыталась замаскировать смех кашлем и снова лягнула Фрэнки.
— Вообще это ты виновата! — рявкнула я на нее. — Ты заявила, что Люк Тейлор несексуальный.
Фрэнки села и тоже закричала:
— Но я же не заставляла тебя отправлять его фото… ему же!
Я глубоко вдохнула.
— Меня все еще тошнит. И тело горит, и лицо адски чешется.
Негин наклонилась ко мне и прищурилась:
— М-да… не хотела говорить, но у тебя тут что-то вроде… сыпи.
— Что?! — Я перемахнула через Фрэнки и уставилась на свое отражение в тостере.
Лицо было покрыто крупными красными пятнами, и они уже переползали на шею.
— Эсэмэсочная сыпь! — Фрэнки вскинула указательный палец.
— Тебе нужно успокоиться, — сказала Негин. — Это просто нервы.
— Лицо пылает, — заныла я и начала прыгать на месте.
— Ладно, сейчас. — Подбежав к раковине, Фрэнки одну за другой повыбрасывала на пол грязные кастрюли — грохот стоял знатный — и открыла кран.
— Что делать? — Я повернулась к Негин.
— Без понятия.
— Ты врач или кто? — взвизгнула я.
— Я уже тысячу раз повторяла, что врачом стану через семь лет.
Фрэнки подозвала меня к раковине:
— Пробка паршивая, так что давай быстрее.
Меня словно живьем на костре сжигали.
Я уставилась на воду.
— Ну давай же! — рявкнула Фрэнки.
Я нагнулась, глубоко вдохнула и закрыла глаза.
— Не могу, — пробормотала, а потом Фрэнки макнула меня головой в ледяную воду.
Меня тряхнуло от шока, но внезапно стало легче. Я ничего не слышала, кроме стука собственного сердца и шума воды в ушах.
Затем распрямилась, потрясенно глотая воздух ртом.
— Я тебя будто собственноручно крестила. — Фрэнки обняла меня за плечи.
— Эм… а что это вы тут делаете? — В дверях стоял до крайности растерянный Коннор.
Негин протянула мне кухонное полотенце с прилипшими к нему макаронами.
— Мы… макаем друг друга… в воду. — Она закашлялась.
— Ништяк! — Коннор подскочил к раковине и практически нырнул в нее. Затем выпрямился и, встряхнувшись словно пес, проревел: — Да-а-а-а-а!
— Это один из самых странных дней в моей жизни, — вздохнула Негин, включая чайник.
На кухню вошла Бекки, и если и удивилась, увидев двух мокрых соседей, то оказалась слишком вежливой, чтобы что-то сказать.
— Чай? — предложила ей Негин, и Бекки улыбнулась.
— Хочешь окунуться, Бекс? — дружелюбно спросил Коннор.
Он покачала головой:
— У меня куча работы, а потом надо кое-куда сходить.
— Ну тогда ладно. — Коннор кивнул.
— Можно я им расскажу? — заканючила Фрэнки. — В корпусе Ди царит доверие.
— Ты даже не из нашего корпуса! — проорала я.
Меня ощутимо трясло, но хоть лицо уже не полыхало.
— Фибс сфоткала парня и написала, что он, я цитирую, — Фрэнки изобразила воздушные кавычки, — «самый горячий парень на земле». А потом по ошибке отправила все это дело ему же.
Коннор вскинул руку, мол, дай пять:
— Фибс! Ты королева стеба! Серьезно, это охренительно гениально. Если ты ему не нравишься, то и ладно, проехали, а если нравишься, то он наверняка скоро подкатит.
— У него есть девушка, — сказала я.
— Точно мы этого не знаем, — напомнила Негин.
— Зато я точно знаю, что не нравлюсь ему.
— С чего вдруг? — удивился Коннор. — Ты секси, Фиби. И язык у тебя подвешен. Поверь. Я не гажу там, где ем, но если б решил рискнуть, то мимо бы не прошел.
Он подмигнул, и, как ни странно, мне полегчало.
— Давно ты отправила сообщение? — Бекки, похоже, искренне беспокоилась.
— Два часа назад. Короче, с этого дня между мной и парнями все кончено. И с технологиями. Ни мужиков, ни гаджетов. Точка.
Бекки глотнула чая:
— Он еще может ответить на твое сообщение.
— Ну серьезно, — простонала я, — что мне делать?
— Разве не очевидно? — сказала Фрэнки. — Просто избегай Люка Тейлора любой ценой.
Часть 3
Глава 10
ЛЮК
Кампус — это
