аномальная зона. Дико раздражающее параллельное измерение, где без конца сталкиваешься с теми, кого видеть не хочешь, зато с тем, кого ищешь, — черта с два.
Я целую неделю пытался «случайно» столкнуться с Фиби. У нас была пара совместных лекций, но оба раза она сидела в противоположном конце аудитории.
Я даже околачивался перед дверями корпуса Ди, притворяясь, что изучаю ассортимент торговых автоматов дольше необходимого, на случай, если она выйдет. Не повезло.
Зато шагая по дорожке, ведущей прочь от кампуса, я в четвертый раз за несколько дней увидел Карибского Джереми. Он сидел на траве возле озера с огромным пакетом чипсов возле ног и довольно паршиво наигрывал на акустической гитаре «No Woman, No Cry». Так как глаза Джереми были закрыты, он не заметил, что две утки радостно таскают закуску из шуршащей пачки.
Я покинул территорию кампуса и двинулся по кольцевой дороге мимо массивных дубов и странных маленьких бунгало, в которых жили аспиранты. Неделя прошла впустую, словно в лимбе — Нетфликс, лазанья из микроволновки, иногда курево с Артуром, — но я чувствовал, что сегодня студенческая жизнь наконец начнется как надо. Именно отсюда я буду отсчитывать следующие три года. С посвящения в команду.
Встречу назначили в грязном пабе с плоской крышей недалеко от кампуса, и когда я пришел, на парковке мялись еще пятеро новичков.
— Они велели ждать снаружи, — сказал парень по имени Трев, с которым я перекинулся парой слов на отборе. Затем застенчиво улыбнулся из-за завесы дредов. — Нервничаешь?
Он был довольно невысоким и говорил с заметным северным акцентом — вероятно, манчестерским.
— Не особо, — соврал я. — А ты?
Трев кивнул:
— Ага, чувак. Наверное, сильнее, чем когда-либо в жизни. Хотя нет, если подумать, то сегодняшняя нервотрепка на втором месте. В прошлом году мой брат участвовал в телевикторине, и вот тогда я трясся по максимуму. Прозвучит паршиво, но я даже не за него переживал. Просто боялся, что он скажет какую-нибудь тупость, а потом народ в школе начнет что-то вроде: «О, видел вчера по телику твоего брата, ну и дебилом же он себя выставил». Ну и всякое такое. Но в конце концов он выступил отлично. Не выиграл, но получил как-то там приз за вопрос о нелетающих птицах. — Он умолк и выдохнул. — Прости, чувак. Я болтаю всякое дерьмо, когда нервничаю. Медицинская проблема.
Я рассмеялся и почувствовал, как напряжение в животе рассасывается.
— Не парься, я тоже хорош. Когда я нервничаю, то лгу и притворяюсь, что это не так.
Подтянулось еще несколько новичков, включая парня, на голову возвышавшегося над остальными. Заросший щетиной и с облаком грязно-блондинистых волос, он легко мог сойти за персонажа «Игры престолов», если б не напялил ярко-зеленый дождевик.
Следом явился пьяный Тоби с отбора, сжимая в руке полупустую бутылку шнапса. Он тут же запустил ее по кругу.
— Чувак, ты в курсе, что ближайшие пять часов они будут накачивать нас бухлом? — спросил Трев.
Тоби пожал плечами и сделал большой глоток:
— Успокаивает нервы.
Трев глянул на меня, и вот один из третьекурсников наконец распахнул дверь. Он провел нас в заднюю часть паба, где посреди комнаты стоял один длинный банкетный стол.
— Может, они нас как следует накормят, — предположил Трев.
Все расселись, и я заметил, что вокруг уже собрались знакомые ребята со второго и третьего курсов, в том числе Уилл. Демперс взобрался на стул во главе стола.
— Так, новички, заткнулись и слушаем! — рявкнул он с сочным говором ученика государственной школы.
Я легко мог представить его лет через двадцать потным красномордым политиком, вопящим на всю палату общин.
— Если выполните все, что мы скажем, — продолжил Демперс, — выберетесь из этого паба невредимыми. Но если ослушаетесь, то будете наказаны… — Выдержав, как он, наверное, думал, драматическую паузу, он ударил кулаком по ладони. — Жестоко наказаны!
— Вот придурок так придурок, — прошептал наклонившийся ко мне Трев.
Демперс согнулся и выудил из картонной коробки целую гору металлических наручников. По группе новичков пронесся вздох — не то удивления, не то ужаса, не то того и другого сразу. Все старшекурсники заржали.
— Не переживайте, это не какое-то шизанутое дерьмо в стиле «Пятидесяти оттенков», — хохотнул Демперс. — Каждый из вас будет прикован наручниками к одному из старших. — Он указал на второй и третий курс. — И вам придется пить вдвое больше, чем нам. Ну вот, например…
Он спрыгнул со стула и защелкнул один браслет на руке чувака из «Игры престолов», а второй на своей.
— Наверное, не лучшее время для признаний, — сказал тот, — но я не пью.
— Завали, — фыркнул Демперс. Кто-то передал ему пинту «Гиннеса», он высосал ее, большую часть пролив на футболку, и просипел: — Вот, теперь ты. Две пинты.
Игропрестольный с сожалением покачал кудрявой головой:
— Как я и сказал, приятель, прости, не пью. — Говорил он с сильным и звучным йоркширским акцентом.
— Издеваешься? — Демперс сплюнул. — Тогда можешь валить отсюда, гомик.
Я внутренне содрогнулся, но Игропрестольный и бровью не повел. Лишь пожал плечами, кивнул и вдруг встал и двинулся прочь, с силой дернув Демперса за собой. Тот завалился на пол с громким шлепком, и несколько ребят засмеялись.
— Гребаный урод! — проревел Демперс.
Игропрестольный не обратил внимания и пошел дальше, волоча его за собой.
— Да мать твою, остановись! — кричал Демперс.
Наконец здоровяк обернулся и посмотрел на него, будто на камень, попавший в ботинок.
— Может, лучше снимешь наручники, приятель? А то домой я тебя не потащу.
Теперь смеялись все, даже старшие. Багровый от ярости Демперс расстегнул браслеты и проорал вслед уходящему новичку:
— Скатертью дорога, придурок!
Уилл не выглядел особо довольным. Наличие столь крупного игрока явно пошло бы команде на пользу. Но он прокашлялся и спокойно поднял руку:
— Ладно, все, остынь. Ты всегда кого-нибудь выставляешь. Без этого и посвящение не посвящение.
Демперс раздал наручники, мы разделились на пары и начали пить. Я оказался прикован к Джорди Элу, который почему-то повадился называть меня «Свифт».
— С тебя четыре текилы, Свифт.
Между третьей и четвертой рюмкой я спросил:
— Почему «Свифт»?
— Потому что ты пьешь как чертова баба, чувак. Люк Тейлор… Тейлор Свифт.
— Да ладно. Как-то слабенько.
Джорди опрокинул в себя порцию джина с тоником.
— А теперь два джина, Свифт. Вперед.
Через какое-то время Тоби уже столько раз стошнило, что он буквально откашливал воздух, а Трев и вовсе сдался. Он сидел и кряхтел, сжимая пальцами виски, пока ржущий Демперс его фотографировал. Я пытался остановить вращение комнаты, но голова и живот беспощадно пульсировали.
— Некоторые из вас пьянеют медленнее прочих, — прогремел Демперс. —
