vernice. (Перев. с ит.: Поторопись, идиот. Мне нужно ее еще покрасить.)
Шум усиливается. Люди громко переговариваются на итальянском.
Что здесь происходит?
Я встаю с кровати и выхожу на балкон, чтобы заглянуть через перила. Двое мужчин в белых комбинезонах поддерживают огромную дверь, прислоненную к одной из массивных каменных колонн на террасе внизу. Третий подходит к ним с ведром краски в одной руке и маленькой кисточкой в другой. Слева, среди цветочных клумб, еще один мужчина подрезает ветви кустарника и поет, работая.
Позади меня в коридоре раздается звук бегущих ног, затем женские голоса. Несколько. Что, черт возьми, происходит? Я недовольно соплю и иду к двери, выхожу наружу. На лестничной площадке горничная подключает пылесос к розетке и говорит что-то непонятное другой девушке, у которой в руках стопка сложенных полотенец. Я изумленно гляжу на них, пока женщина с пылесосом не замечает меня.
— Привет! — Я машу ей рукой.
На мгновение она просто смотрит на меня, затем переводит взгляд на девушку с полотенцами и выкрикивает несколько быстрых итальянских слов. Вторая девушка отвечает ей, бросает полотенца в первую и сбегает по лестнице.
Та-а-к.
Я пожимаю плечами и закрываю дверь. Повернувшись, уже собираюсь направиться в ванную, когда мой взгляд падает на красную бархатную коробочку на журнальном столике. Крышка открыта, и внутри красивое ожерелье, которое Рафаэль оставил мне в подарок. Видимо, он принес его сюда, пока я спала. Рядом со шкатулкой лежит аппетитный инжир. Неужели он снова его украл?
Я подхожу к журнальному столику и усаживаюсь на диван, прямо напротив шкатулки. Солнечные лучи, проникающие через окна, освещают серые драгоценные камни, заставляя их сверкать, как яркие язычки пламени. Принимать от Рафаэля вещи первой необходимости, такие как одежда и туалетные принадлежности, — это одно. Но это? Ни в коем случае.
Как я могу принять подарок от человека, который держит меня в плену? Это определенно будет неверным сигналом. Нехотя протягиваю руку и касаюсь кончиком пальца бриллиантовой нити, не в силах сдержать улыбку. Цвет, безусловно, отлично сочетается с его рубашками. Как он отреагирует, если я действительно надену это ожерелье? Y-образная капля на ожерелье довольно длинная, и выпуклый драгоценный камень, вероятно, ляжет между моими грудями. От одной только мысли, что Рафаэль будет смотреть на мое декольте, в животе танцуют бабочки.
Я прикусываю нижнюю губу, затем беру это великолепное ожерелье и надеваю его на шею. Как и ожидала, бриллиантовая капля оказалась между моими грудями. Закрыв глаза, провожу кончиками пальцев по красивым камням, представляя, что это рука Рафаэля. Его запах наполняет мои чувства, и я осознаю, что слабые следы его присутствия остались в моих волосах, вероятно, потому что он нес меня прошлой ночью. Или, может, это просто его шампунь.
Какова бы ни была причина, мне это нравится. Обычно стараюсь избегать прикосновений мужчин, но с Рафаэлем все иначе. Каждый раз, когда он оказывается рядом, меня охватывает желание ощутить его прикосновение, хотя в большинстве случаев Рафаэль держится на расстоянии. Из-за его явного безразличия ко мне я сначала думала, что не вызываю у него интереса. Но теперь уверена, что ошибалась. Это не безразличие, а скорее осторожность. Наверняка он боится, что я испугаюсь.
Я никогда не забуду выражение его глаз, когда он вчера вечером вышел под свет, позволив мне впервые увидеть его лицо. Такое грубое. Даже дикое. Уверена, он ожидал, что я закричу от ужаса. Но шрамы меня не пугают. В моем родном доме большинство мужчин носят боевые раны, как на виду, так и скрытые от глаз.
Взять, к примеру, Михаила, который занимается сбором долгов и работает на моего отца, у него не только шрамы на лице, но, насколько мне известно, он также лишился одного глаза. Тем не менее я нахожу его невероятно привлекательным, даже с повязкой.
Есть еще мой дядя Сергей, который время от времени страдает от психозов из-за посттравматического стрессового расстройства. Когда его жены нет рядом, это может обернуться проблемами для окружающих.
Каждый, кто оказался в преступном мире, сталкивается с последствиями своих действий. Это суровая реальность, в которой мы все живем. И все же мне любопытно… Что произошло с лицом Рафаэля?
Тем не менее шрамы не уменьшают его привлекательности. Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы не противилась отношениям с ним. Если быть честной, мне очень нравится время, проведенное вместе, особенно наши споры. Меня притягивает окутывающая его аура опасности, словно я мотылек, летящий на пламя. Теперь я жажду его прикосновений, жажду ласк мужчины, который держит меня в плену. Он владеет силой жизни и смерти и без колебаний использует ее против моей семьи. Я хочу его — это безумие.
Я быстро снимаю ожерелье и возвращаю его в шкатулку. Затем, взяв инжир со стола, направляюсь в кабинет Рафаэля, наслаждаясь фруктом.
Через полчаса я выхожу из ванной, одетая в голубовато-серую рубашку до колен и черный галстук, который использую в качестве пояса. Мои свежевымытые и расчесанные волосы заплетены и закреплены на конце зубной нитью. Тапочки из искусственного меха завершают мой элегантный образ. Я готова к походу по магазинам.
Этот день может сложиться двумя способами. Либо я вернусь в особняк с подходящей одеждой, либо окажусь в уютной комнате напротив врача в белом халате, который будет задавать вопросы вроде: «Вы слышите голоса?»
Спускаясь по широкой лестнице на первый этаж, я замечаю несколько горничных, которые суетятся, убирая уже довольно чистые поверхности. Два рабочих, которых видела ранее на террасе, снимают окно слева от входной двери. Через зияющее пространство виднеется садовник, которого раньше не встречала; он стоит на коленях у клумбы рядом с подъездной дорогой и вырывает сорняки.
Когда подхожу к кухне, до меня доносятся звуки итальянской песни. Я останавливаюсь на пороге и заглядываю внутрь. Высокая темноволосая женщина в простом черном платье возится с тестом на кухонном столе, а из маленького олдскульного радио на подоконнике звучит музыка. Запах свежеиспеченного хлеба щекочет мои ноздри, вызывая слюноотделение от одного лишь аромата.
— Хм… Доброе утро, — произношу я.
Женщина поднимает взгляд от своей работы и осматривает меня, начиная с кончиков волос моей косы, перекинутой через плечо, и заканчивая пальцами ног, выглядывающими из-под пуха моих тапочек. Ее выражение лица колеблется от удивления до полного замешательства.
— Sei la ragazza di Raffaello? (Перев. с ит.: Ты девушка Рафаэля?) — спрашивает она с широко распахнутыми глазами.
— Не уверена, где Рафаэль. Извините.
— Я Ирма, — представляется она, указывая пальцем в муке сначала на себя, а затем на меня. — Ты. Девушка
