моих больших пальцев?
Или это просто Василиса мешает мне сосредоточиться?
Я поднимаю руки к следующей пуговице, слегка касаясь кончиками пальцев шелковистой кожи вдоль спины Василисы. Она вздрагивает от моего прикосновения.
Это от страха?
Третья пуговица застегнута.
Снова дрожь.
Или это от неловкости, что кто-то вроде меня прикасается к ней?
Я ей не нравлюсь?
Я нежно провожу пальцами по ее коже, наслаждаясь длительным контактом.
Дыхание Василисы становится учащенным. Может, платье жмет? Это всего лишь кусок ткани, вряд ли подходящая компенсация, чтобы она обратила внимание на мои ухаживания. Может, больше украшений? Василиса так и не надела колье, которое я ей купил. Возможно, оно слишком тяжелое для носки на каждый день? Тогда браслет. Я загляну к ювелиру и посмотрю, что у него есть из последней коллекции.
Осталась только одна пуговица, последняя между лопатками. Я кладу большой палец на основание шеи Василисы и провожу им вниз, по вершинам и впадинам позвоночника, восхищаясь ощущением ее мягкой кожи. Затем застегиваю последнюю пуговицу и просто наблюдаю за своей русской принцессой в зеркале.
Нежное цветочное кружево облегает, как вторая кожа, подчеркивая ее узкую талию и изящные руки. Юбка из струящегося шелка ниспадает вокруг ее великолепных ног, скрывая их от моего взгляда, за исключением правой ноги, которая выглядывает из-под складок.
Василиса выглядит неземной. Словно пришла из другого мира.
Я делаю шаг ближе, касаюсь грудью ее спины и наклоняюсь, пока мой подбородок не упирается ей в макушку.
— Скажи, мисс Петрова, сколько мужских сердец растоптали твои ножки?
Темные глаза в зеркале сужаются.
— Ни одного.
— Я тебе не верю.
— Рафаэль, чтобы растоптать чье-то сердце, оно должно быть отдано сначала тебе. Но, с другой стороны, мужская гордость… Да, конечно, было несколько жертв, которым растоптали их сердца.
— В этом я не сомневаюсь. — Я легонько глажу ее шею. Ее голую шею. — Где ожерелье, которое я тебе купил?
— В шкатулке. В твоем кабинете.
— Почему?
— Ты же не ждешь, что я буду принимать от тебя подарки, Рафаэль.
— Но при этом тебе не составило труда выкупить половину бутика. Почему еще одна маленькая безделушка должна иметь значение?
— Это я так отомстила тебе за «Альбини», и ты это знаешь. Но я не стану носить украшения, купленные человеком, который держит меня в плену. Ты осыпаешь всех своих заложников золотом и бриллиантами?
— По моему опыту, люди предпочитают не замечать или игнорировать многие вещи, если компенсирующий подарок достаточно дорог.
— Что ж, прости, что я тебя огорчаю, но деньги не могут купить всё.
Ее слова, словно ножом, вонзаются мне в грудь. Она намекает на то, что я удерживаю ее против ее воли, или на мою внешность? Думаю, последнее. Идея с платьем была глупой. Любой может купить платье. Я должен подарить ей что-то более удивительное. Более изысканное. Что-то, что поможет ей увидеть больше, чем мое испорченное лицо. Но что, если нет ничего, что заставило бы ее сделать это? Сможет ли она когда-нибудь?..
Стиснув зубы, я делаю шаг назад. Убираю руку с шеи Василисы, но пальцы продолжает покалывать от этого слишком короткого контакта. Раздражение и ярость бурлят во мне, когда бросаю на нее последний взгляд в зеркало.
— Пора идти, — говорю я отрывистым тоном и выхожу из примерочной.
Глава 9
Василиса
— Да быть такого не может, — бормочу я, уставившись на экран ноутбука.
— Какие-то проблемы, vespetta? — глубокий голос доносится из угла, где сидит Рафаэль.
По спине у меня пробегают мурашки, как и каждый раз, когда он называет меня так своим хрипловатым, соблазнительным, интимным голосом. Будто гладкий бархат скользит по моему телу, дразня мою кожу. Мою обнаженную кожу.
Я скрежещу зубами, отгоняя мысленные образы себя в объятиях Рафаэля, пока он проводит пальцем по моему позвоночнику, как неделю назад в «Альбини». Это было всего лишь несколько легких прикосновений, едва заметных, но я все равно не могу выбросить их из головы.
— Позавчера я починила хранилище данных, но, похоже, кто-то снова умудрился испортить программное обеспечение, — отвечаю, не позволяя себе отвести глаза от экрана.
Мне и так сложно сохранять концентрацию, когда Рафаэль просто находится в комнате, постоянно чувствуя внимание к себе. Я уже давно привыкла к взглядам мужчин и научилась не обращать на них внимания, но Рафаэля очень трудно игнорировать. Он не смотрит на меня похотливыми глазами, будто хочет сорвать с меня одежду, заставляя чувствовать себя дешевой и грязной, словно во мне нет ничего, кроме красивого тела. Напротив, Рафаэль как бы пытается содрать с меня внешние слои, стремясь открыть то, что скрывается под ними.
— Очень жаль. Придется снова все исправлять.
— Не могу поверить, что компания может породить столько проблем.
— Хоть она и служит прикрытием для моего подпольного предприятия, но прибыль от нее почти такая же, как от ее теневой сестры.
— Получается, не все сотрудники «Дельта Секьюрити» — киллеры? — Судя по его системам, в его частной охранной компании больше сотни сотрудников.
— Конечно, нет. Только одна команда из четырех человек на отделение.
— Они всегда ходят командами? А если цель одна?
— Планируете стать моим конкурентом, мисс Петрова?
— Нет. Просто любопытно. — Я пожимаю плечами. — Ты не обязан мне отвечать.
Но я действительно хочу знать. Хочу знать о нем гораздо больше. Тех случайных сведений, которые собрала, недостаточно. Не то чтобы ожидала, что он расскажет мне конфиденциальную информацию о своем бизнесе.
— В основном все контракты заключаются на устранение одной цели, — говорит Рафаэль, тем самым удивляя меня. — Но они не легкие. Мы говорим об очень публичных, высокопоставленных персонах, хорошо охраняемых личной охраной, и часто проживают они в местах, которые тщательно защищаются. Если контракты попадаются мне, значит от них отказались мои деловые конкуренты, и не из-за отсутствия выгоды. Поэтому, несмотря на то что для выполнения контракта может потребоваться всего один оперативник, чтобы его проникновение и последующее отступление прошли гладко, ему нужна поддержка. Два члена команды обеспечивают наблюдение. Еще один служит запасным вариантом на случай, если что-то пойдет не так.
— Часто ли что-то идёт не по плану?
— Иногда. — Его тон меняется, голос понижается и звучит почти дико. — Однажды я потерял целую команду.
— Что случилось?
— Была упущена одна очень важная деталь. — Он берет со стола бокал с вином и бодрыми шагами пересекает комнату, выходя на балкон. — Я не знал, что женщина, которую заказали нам убить, была девушкой одного киллера. Этот ублюдок казнил всех четверых моих парней еще до того, как они успели добраться до цели. Гребаный Мазур.
