Усадьба когда-то казалась Софи безопасным местом. После смерти родителей она надеялась обрести покой в этом доме. Да, жила бы она тихо и спокойно, но быстро стала бы деградировать, так никогда и не поняв, что такое жить в полную силу.
Сегодня дом был ярко освещен. Через огромные оконные проемы на лужайку струился золотистый свет.
– Ты можешь припарковаться у заднего входа, – предложила Софи. Брэнд так и сделал.
Когда они объезжали дом, Софи увидела патио, уже заполненное гостями. Бирюзовая вода в плавательном бассейне мерцала.
– Позволь мне спросить напрямую. Вы собирались жить вместе с его родителями?
Брэнду удалось припарковаться в дальнем углу у сарая. Софи придется пройти немалое расстояние в туфлях на высоких и тонких каблуках.
– В доме полно комнат. – (Брэнд что-то прорычал в ответ.) – Его брат, женившись, тоже поселился здесь. – Софи почему-то начала оправдываться.
Брэнд выключил двигатель. Когда Софи протянула руку, чтобы открыть дверцу, он сурово взглянул на нее. Она откинулась на спинку сиденья и стала ждать.
Он открыл дверцу и предложил ей руку.
– Ты собиралась жить с его родителями, – с отвращением сказал Брэнд.
Софи предпочла бы не опираться на его руку, но площадка была неровной, а в туфлях на высоких каблуках она чувствовала себя немного неуверенно.
– Я не вижу в этом ничего предосудительного, – натянуто произнесла она.
– Ты и не увидела бы.
Софи слышала смех, звон бокалов, голоса, пока шла с Брэндом к лужайке и террасам. Она совсем не боялась встретиться с Греггом или его невестой. Она не боялась никого.
– Почему ты считаешь это неправильным? – спросила она. – Почему бы не пожить с его родителями до того, как появится собственное жилье?
Но Софи знала ответ. Такой образ жизни казался ей безопасным.
– Почему неправильным? А как в таком случае бегать по дому обнаженными? Как заниматься любовью на заднем дворе, под звездным небом? Или на кухонном столе? А если страсть так захватит тебя, что ты захочешь кричать, всхлипывать, произнося его имя? Умолять его подарить тебе такое ощущение, будто Вселенная взрывается?
Брэнд говорил, не понижая голоса.
Мир, обрисованный им, мир, населенный страстями и вовсе не безопасный, заставил Софи погрузиться в мечтания. Ей ужасно захотелось узнать необузданную часть своей натуры, которую она старательно маскировала желанием обезопасить себя.
Но ничего из перечисленного Брэндом ей не хотелось испытать с Греггом. Или с любым другим мужчиной. Она желала пережить подобные ощущения только с Брэндом Шериданом.
Хотя его слова затронули ее душу и пробудили желание, она осознавала, что обычно сдержанный Брэнд ведет себя весьма агрессивно.
Софи почувствовала, что и сама сердится.
– Неужели тебе этого не хотелось, Софи?
– Естественно, не с тобой, – отрезала она, словно ее злость вырвалась наружу, как взрыв. Он не имеет права рассказывать о том, какой насыщенной может быть жизнь Софи, а потом бросать ее с томящимся от желания сердцем и трепещущим телом?
На мгновение Брэнд умолк. Затем он пристально посмотрел на Софи, и она поняла, что он наконец обратил внимание на ее платье, причем это произвело на него тот эффект, которого она ждала. С менее решительным мужчиной ей, вероятно, удалось бы наладить отношения. Возможно, они поддались бы истинной страсти, позабыв о рассудительности.
А Брэнд отвернулся от Софи, засунул руки в карманы, чуть отклонился назад и принялся изучать усыпанный звездами небосклон.
Софи понимала, почему он так поступает. Брэнд всего-навсего выполняет свои обязанности, приведя ее на вечеринку. А попрощался он с ней уже неделю назад.
– Ты всегда знала, что мы притворяемся, – тихо произнес Брэнд. – Таковы условия нашей сделки. Ты не хотела, чтобы я игриво гонялся за тобой вокруг кухонного стола до тех пор, пока мы оба не устанем.
Софи перестала опираться на руку Брэнда.
– Итак, ничто из того, что между нами было, не является правдой. Ничто, Брэнд?
Мужчина молчал. Ее сердце, охваченное надеждой, подпрыгнуло, а затем упало, как раненная стрелой птичка, когда он холодно произнес:
– Ничто.
– Ты, – выпалила Софи, – самый бесчестный человек, которого я знаю.
– Не тебе упрекать меня в бесчестности, – парировал он.
– В самом деле? Смешно! Я не обманывала бабушку.
– Я обманывал твою бабушку, которая с упоением целуется с моим недавно овдовевшим отцом.
– Ты развлекался, играя нашими чувствами!
– А ты знала, что происходит между моим отцом и твоей бабушкой, но и словом не обмолвилась.
– К твоему сведению, – начала Софи, чеканя каждое слово, впервые в жизни не запинаясь, – твой отец – человек, каким тебе никогда не стать. Он не боится.
– А я, значит, испугался?
– Твой отец не боится любить.
– Ты хочешь сказать, что он любит твою бабушку?
– Спроси у него сам! – выкрикнула она. – И знаешь что? Забудь о вежливом расставании. Забудь об электронных письмах и каком-то там недопонимании. Забудь даже о том, что мы когда-то были вместе.
Софи было все равно, что она говорит очень громко и гости на лужайке уставились на нее.
– Забудь весь этот позорный обман. Брэнд Шеридан, мне не нужна твоя помощь, чтобы высоко держать голову!
Произнеся это, она зашагала прочь.
Естественно, тут же произошла неприятность. На неровной дороге высокий каблук подвернулся.
Брэнд был готов предложить ей большую, сильную руку – чтобы в последний раз спасти неуклюжего Душистого Горошка. Софи бросила на него испепеляющий взгляд, сняла туфли и в одних чулках направилась по дорожке туда, где шумела вечеринка, появиться на которой она нисколько не боялась.
Брэнд смотрел ей вслед. Она шла, держа в руках туфли, и даже не оглянулась.
Видимо, именно этого момента Брэнд и ждал. Он должен был увидеть, что Софи в нем больше не нуждается. Об этом говорила ярость, вспыхнувшая в ее глазах.
Софи Хольцхайм способна постоять за себя. Когда он приехал, она походила на маленькую птичку, выпавшую из гнезда. Брэнд поднял эту птичку, отряхнул ее перышки, и вот она уже готова улететь.
Увидев Софи сегодня вечером, Брэнд подумал, что никогда не видел более уверенной в себе женщины. Однако он не ожидал, что так расстроится, отпуская ее.
Брэнд подошел к краю лужайки. Похоже, он видит Софи в последний раз.
Там было полно людей, но он мгновенно нашел ее в толпе. Дело было не только в умопомрачительно сексуальном и красивом платье, которое выделяло ее из толпы. Главное заключалось в том, что Софи держалась как королева.
Она излучала уверенность и чувство собственного достоинства.
Брэнд наблюдал за ней до тех пор, пока она не вошла в бар. Непонятно, каким образом, но он расслышал сквозь шум и гам ее заказ:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
