– Угу.
Брэнд намеренно прикидывался тупым. И она понимала это. Когда Софи расплакалась, его это задело. Взобравшись на утес и спрыгнув с него, он сумел совладать со своими чувствами.
– Ты решил подвергнуть себя большому риску, дабы избежать эмоциональных встрясок.
– Если ты таким образом пытаешься намекнуть, что парням не нравится, когда девчонки плачут, то ты угадала. Вы раскусили меня, доктор Хольцхайм. Но риск был не таким большим, даже по меркам Шугар-Мейпл-Гроув.
– Вероятно, скоро этот стандарт изменится, – заметила Софи, наблюдая, как Мартин – один из самых отчаянных подростков – начал взбираться прямо к утесу Гроза Жизни. Его радостно приветствовали друзья.
Брэнд переключил внимание с Софи на парнишку, который наконец замер на краю утеса. Помедлив, Мартин прыгнул. В полете он беспорядочно размахивал руками и ногами. С шумом приводнившись, мальчишка вынырнул и приветствовал друзей.
Брэнд закрыл глаза.
Софи лежала на пледе, пристально разглядывая капельки воды на золотистой гладкой коже мужчины, устроившегося рядом с ней. Он выглядел таким расслабленным и беспечным!
Брэнд провел дома всего неделю. Почему же случилось так, что ее жизнь кардинально изменилась? Отчего она чувствует себя такой живой, будто теперь по ее жилам течет не кровь, а энергия? А недавно она видела, как Брэнд стоит на краю утеса, поняла, что он находит спасение в опасности. Похоже, ей удалось раскрыть один из его секретов.
Вероятно, это неплохо, ибо Брэнд неохотно делится своими секретами.
– Мистер Шеридан!
– Угу? – Брэнд перевернулся и прикрыл рукой глаза, защищаясь от солнца.
– Меня зовут Мартин Гилмор.
Поднявшись на ноги, Брэнд пожал парнишке руку.
– Здорово прыгать с утеса! – заявил Мартин и быстро прибавил: – Я хочу служить на флоте.
И вдруг во взгляде Брэнда появилась усталость, которую Софи не замечала уже несколько дней. Опять возникла стена отчуждения.
– Сколько тебе лет, сынок?
– Семнадцать.
Брэнд кивнул и тихо сказал:
– Наслаждайся тем, что имеешь здесь, как можно дольше. Софи, ты готова?
Ее удивила его резкость, но, увидев выражение его лица, она спорить не стала.
Софи сложила плед и собрала корзину для пикника. Брэнд отнес все это к джипу. Выражение его лица было отстраненным и непонятным.
– Что произошло? – спросила Софи, когда они вдвоем грузили вещи.
– Ничего, – коротко ответил Брэнд, захлопывая багажник.
– Произошло. – Софи прикоснулась к его руке, чувствуя, что он пытается уйти от ответа. – Когда Мартин упомянул о службе на флоте.
– Я слишком часто застегивал молнии на мешках для перевозки трупов парнишек его возраста.
– Расскажи мне об этом, – тихо попросила Софи.
Брэнд усмехнулся:
– Очнись!
– Нет, – настаивала она, – расскажи мне, что ты видел.
– Софи, ты боишься даже червяков.
Стена отчуждения стала прочной и высокой. Софи задалась вопросом: не почудилось ли ей, что Брэнд стал более открытым?
Он стряхнул с предплечья ее руку, но Софи знала, что есть только один способ разрушить стену. Она считала, что обязана это сделать, словно ее жизнь зависит от того, вернет она Брэнда в реальность или нет.
Пусть он поймет, что она всегда готова ему помочь. Она выяснит, что с ним на самом деле происходит, нравится ему это или нет. Софи не оставит Брэнда в покое.
Поднявшись на цыпочки, она коснулась губами его рта.
Брэнд отстранился от нее, но Софи знала, что он понял мотив ее поступка. Тем не менее он настороженно взглянул на нее.
– С какой стати? – проворчал Брэнд.
– За нами наблюдала миссис Флекенспек.
Он повернулся и оглядел широкую площадку, где парковались все, кто приезжал к Голубому утесу:
– Я не вижу миссис Флекенспек. Что стало с правилом номер шестьсот: никаких проявлений чувств на людях?
– Не было никакого шестисотого правила! – вознегодовала Софи.
– Не будет ни одного правила, если ты начнешь их нарушать, – бросил Брэнд. Сейчас он был совершенно не похож на того парня, который когда-то носился на мотоцикле по сонным улочкам Шугар-Мейпл-Гроув, рискуя свернуть себе шею, а недавно привез ей на работу душистый горошек, гонялся за Софи с банкой, полной червей, и прыгал с утеса, желая произвести на нее впечатление.
И тут до нее стало доходить: Брэнд считает, что только он может нарушать правила и устраивать переполох.
– Ладно, – сказал он, избегая смотреть на Софи. – Думаю, наша миссия здесь окончена. Поехали.
Софи и представить не могла, что ее разочарует поездка домой. Брэнд гнал джип с такой скоростью, будто хотел поскорее от нее отделаться.
Как давно он перестал доверять людям? Да и доверял ли вообще кому-нибудь?
Боже правый! Софи поняла, что по-прежнему влюблена в Брэнда Шеридана.
Ее любовь к Брэнду совсем не походила на чувство, которое она испытывала к Греггу. И эта любовь способна снова разрушить ей жизнь.
* * *
Улегшись ночью в постель, Брэнд по-прежнему ощущал на губах свежесть чистых вод у Голубого утеса и сладость зовущего поцелуя Софи.
Может быть, ему тоже стоит установить кое-какие правила? Например, запрет на поцелуи.
В душе Брэнда пробудилось жгучее и щемящее чувство, страстное желание приткнуть уставшую голову в каком-нибудь тихом и безопасном месте. Софи, и только Софи, невзирая на ее ставшее прозрачным бикини, заставляла Брэнда страдать.
Он провел в милом сонном городке Шугар-Мейпл-Гроув неделю и с потрясением констатировал, что ему еще ни разу не было скучно. Брэнд медленно успокаивался и расслаблялся после длительного нечеловеческого напряжения.
Так было до тех пор, пока парень у запруды, неугомонный сорвиголова – копия молодого Брэнда, – не швырнул его в прежний мир. Теперь Брэнд задавался вопросом: зачем молодые мужчины отчаянно стремятся оставить родные места?
«Подумай о чем-нибудь другом», – приказал он себе и выполнил собственный приказ.
И вспомнил, что его отца нет дома. Когда они с Софи приехали и Брэнд не обнаружил автомобиль доктора, Софи объяснила, что сегодня вечером Общество Святого Иакова устраивает вечеринку.
– Значит, папа ведет достаточно активную жизнь. – Брэнд все больше радовался подобным обстоятельствам.
– О да, и она ему на пользу. – Софи отвела взгляд.
Брэнд, видя реакцию Софи, не мог не предполагать, что она знает о жизни его отца гораздо больше, но не желает рассказывать. Это стало очевидно в тот день, когда он спросил ее о пожаре. Софи тогда вроде бы запаниковала.
Ладно, он тоже не хочет рассказывать ей обо всем, хотя Софи настаивает на откровенности. Это происходит уже во второй раз. И во второй раз Брэнд ужасно хочет ей открыться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
