Я, разумеется, немедля замотал головой, отказываясь признавать за собой такие кощунственные помыслы. Даже шажочек назад сделал на всякий случай, чтобы клыкастая не подумала чего! Ну и поспешил заверить: – У меня же своя квартирка есть! Хорошая! И уплачено уже за неё… Так что мне вовсе необязательно тут жить! Тем более в твоей комнате!
А эта!.. А эта заразительно засмеялась – показывая, что вновь разыграла меня!
Я едва удержался и не надулся на неё как мышь на крупу! Сердито засопел только, досадуя на себя.
– Эх, Прыг, не соображаешь ты ничего в конспирации… – укоризненно покачала на это головой представительница Тайной Стражи. А когда я удивлённо уставился на неё, недоумевая причём здесь какая-то конспирация, она объяснила всё, что называется, на пальцах: – Раз уж мы затеяли всю эту афёру, Фастин, то нужно сделать так, чтобы всё выглядело абсолютно правдоподобно в глазах окружающих. А как убедить людей в том, что мы пара? Отправить тебя по кабакам, трепаться о том, что ты встречаешься с варгом?.. Да тебе никто не поверит! К тому же мне вовсе не улыбается, что ты будешь распространять обо мне всякие скабрезности… В то время как если ты будешь отнекиваться или упрямо молчать о наших отношениях, при том что все будут знать, что кое-кто живёт в моём доме… Тут уж все будут свято убеждены, что у нас любовная связь! Более того – как бы ты не отнекивался, какие бы доводы не приводил, чтобы убедить их в обратном, ни за что не поверят!
Ну что тут возразишь? Да ничего… Хотя и соглашаться не хочется!
Пока я стоял, чесал в затылке, обдумывая сказанное хищницей, она мягко добавила, окончательно отрезая мне пути к отступлению и ненавязчиво давая понять, что выбора-то особого у меня и нет:
– Да и мне спокойней будет, если ты будешь под присмотром…
Так вот – вполне понятный намёк кое-кому, что отныне он вовсе не вольная птица – что хочу, то и ворочу. Придётся привыкать к новым реалиям. В которых кое-кто бесправный должник… до того момента пока не вернёт украденное или не возместит его стоимость.
– Ну же, Фастин, заходи, располагайся… – проворковала клыкастая, вроде как подводя черту под нашим спором. И едва ли не жмуря при этом глазки – и до того став похожей на добродушную кошку, заманивающей в ловушку наивную мышку, что не передать!
– Не!.. – отчаянно помотал я головой, на всякий случай отступая назад. И даже немедля отыскал отговорку: – Мне же надо готовиться к походу в Пустоши! Так что побегу я! Вот!
– До чего мне нравится твой энтузиазм, Прыг! Сразу видно ответственного человека! – с отчётливыми нотками восхищения произнесла Блэкворт, не очень искусно пряча своё разочарование тем, что не удалась её затея по заключению меня в комфортабельную темницу, дабы лишь изредка оттуда выпускать.
– Так я пошёл тогда?.. – осторожно уточнил я, отступая от неё ещё на шажочек.
Хищница оглядев меня откровенно по собственнически – и даже не скрывая этого! выдержала многозначительную паузу – как бы подчеркивая мою полную зависимость от её милости, в конце-концов благосклонно кивнула:
– Иди-иди.
И ведь какие простые слова, а сердце у меня дрогнуло от радости! И, испытав прилив воодушевления, я поспешил убраться с глаз клыкастой. Пока она не передумала…
Правда, не всё прошло гладко. Не успел я удрать достаточно далеко, чтобы не услышать обращённый мне вслед нарочито мягкий возглас-предупреждение девушки, чуть подпортивший мне рванувшее ввысь настроение:
– Жду тебя к ужину, Фастин!.. Смотри не опаздывай!..
То есть, как ни крути, а не удастся отделаться от ночёвки в доме одной обольстительной хищницы, как я намеревался… И только одно не даёт погрузиться в уныние – то, что до вечера ещё довольно далеко…
– Ладно, что делать-то теперь?.. – задал я сам себе вопрос, когда удалился на расстояние квартала от логова гарминского варга. Реально же – нужно соображать, как выпутываться буду из всего! Причём – быстро-быстро! Пока у Блэкворт не истощилось терпение и она не сочла, что вернуть "Дар Таэля" или возместить его стоимость я не смогу, а значит и жалеть меня не стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
"Да, однозначно, стоит ей только утвердиться во мнении, что единственное что она может поиметь с одного неудачливого воришки – это его шкуру на стену… клыкастая не преминет оторваться на мне со всей широтой своей жестокой и крайне кровожадной натуры. Благо вытворять со мной что угодно ей охотничий патент позволяет…" – сумрачно подумал я.
Все эти размышления повернули мои мысли в нужном направлении. Да и ноги тоже… Я, свернув на перекрёстке налево, решительно пошагал в направлении располагающейся не так уж далеко ювелирной лавки "Украшения мастера Эла Голье". Не с целью приобретения каких-нибудь красивых женских побрякушек – а там встречаются и действительно потрясающие по красоте вещи! ради умасливания одной прекрасной хищницы, а чтобы пообщаться на животрепещущую тему поиска в Пустошах кое с кем больше меня разбирающемся в этом.
Пятой части часа не минуло, как я был на месте – у внушительно-строгого трёхэтажного здания из тёмно-красного кирпича. Дома Эла Голье, на первом уровне которого располагается лавка и совмещённая с неё мастерская, а на двух других живёт мастер со своей большой семьёй и братьями Лами – приживалами-охранниками.
Вызвать на разговор Тома Риза труда не составило. Я здесь давно примелькался и один из продавцов мастера-ювелира, не занятый с покупателями, представленными парой достопочтенных матрон, увлеченно разглядывающих накрытые прозрачным небьющимся стеклом прилавки-витрины с драгоценными побрякушками, без лишних вопросов сходил в мастерскую, дёрнул моего приятеля. Тот и вышел – угрюмый, и взъёрошенный весь такой.
Опять, небось, у него что-нибудь не получается… Том вообще не любитель кропотливой работы. Да и ювелиром становиться никогда не мечтал. А мастер Голье тот ещё въедливый старикан и считает, что своё ремесло ученикам должно преподавать от и до. Вот и бьются они друг с дружкой. И по причине чрезмерной молодости моего приятеля – а он на год младше меня, а так же переданного его отцом мастеру права драть сына нещадно, если тот будет плохо осваивать науку, верх неуклонно одерживает старый ювелир.
– Чего тебе, Тим? – несколько неприветливо буркнул Том, приглаживая свои светлые вихры. Похоже, и впрямь ему от Голье досталось…
– Дело есть, – ответил я, и не подумав обижаться на Риза. И спросил: – Можешь отлучиться на какое-время?
Том задумался – к его чести очень ненадолго. И, бросив украдкой взгляд на дверь лавки, решительно сказал: – Да. – Поторопившись добавить тут же: – Только давай за угол уберёмся, пока мастер Эл не обнаружил, что меня нет на месте!
Именно это мы незамедлительно и проделали – смылись за угол. Где нас никто не видит, и можно спокойно потрепаться.
– Ну? И что за дело? – спросил мой приятель, изрядно повеселевший стоило очутиться подальше от ненавистной мастерской.
– Спёр я тут на днях кое-что не то и не у тех… – со вздохом поделился я своими заботами, не став юлить, да ходить вокруг да около – Том в курсе моего промысла. – И пришлось мне сменить своё жильё у Мухада Раха на дом одной небезызвестной тебе особы – пресветлой госпожи Фелис Блэкворт…
Выражение лица моего приятеля, по мере повествования с сочувственного сменилось на обалделое. Он даже рот разинул, вытаращившись на меня! Но быстро захлопнул его, издав преисполненное неверия восклицание: – Ты поселился у самой красотки Блэкворт?! – И тут же безапелляционно отрезав: – Свистишь!
– Сам ты свистишь! – хмуро огрызнулся я. С обидой проворчав: – Тебе ты так встрять… я бы на тебя посмотрел…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– То есть ты мне сейчас не заливаешь?.. – всё ещё недоверчиво уставился на меня Том. – И правда обитаешь теперь у этой хищной красотки?..
– Угу, – угрюмо подтвердил я.
И мой приятель, видя моё убитое состояние, кажется, поверил. Вновь рот разинул как выброшенная на берег рыбина, вытаращившись на меня. Медленно закрыл его. А затем с жадным интересом спросил:
